Экономика Иосифа Сталина. Поле и люди

И этот феномен сохранился до последних дней и несколько дальше крушения социализма в СССР/РСФСР: погром социальных институтов, восходящая буржуазная антисоциалистическая контр-революция на всех этапах вплоть до октябрьского расстрела Всероссийского Съезда Советов в 1993 году развёртывалась под мимикрией «Власти Советов»… Только крысино-обманно, ПОД КРАСНЫМИ ФЛАГАМИ, бтр-ы Лысюка смогли провезти в телецентр «Останкино» ельцинских боевиков через 17-тысячную демонстрацию, принявшую их за «наших»…

Но сохраняющаяся реальность исторических условий бытия не уходит под вердикты парламентствующих дилетантов, избранных глупостью нации, не отменяется подковёрной схваткой интересов и клик – она вновь и вновь возвращает те же вопросы, которые ставила в предшествующие эпохи, доставшиеся в наследство как нерешённые или, забытые промотавшимися наследниками, возрождающиеся как новые.

Начиная работу, как продолжение историографии великой эпохи, подобной Великой Французской революции 1789—1794 годов, но длившейся в своей страсти и «термидорах» с 1917 по 1987 год… Последняя дата по личному впечатлению автора, в июне 1987 года вышедшего на ул. Горького – теперь Тверская – в каком-то чувстве оцепенения: чудная летняя погода, вечернее солнце играется жёлтыми бликами по красному русту стен и черно-синим стёклам – и отчётливо прорезавшаяся мысль «Если всё так хорошо – почему пропала водка и сахар, которые всегда были… Дальше некуда!»

…Но в какой-то момент оформления собравшегося материала и впечатлений от него в очевидный заранее текст – а кто принимается за наукообразный конструкт, не полагая заранее, о чём и с чем он? – тот стал раскрываться чем-то иным, нежели полемическое восстание за честь оболганной эпохи и её великих лидеров.

В предварительном обозрении рисовалось нечто подобное обычному «кирпичу», перелагающему на новый лад то, что оформлялось в канонической форме изложения материалов по истории СССР в университетских курсах Нечкиной, Кабанова, или «Истории КПСС» под. ред. Пономарёва., благо они выветрились из голосов и кафедр, стали вполне новыми для пустопорожних голов.