Экономика Иосифа Сталина. Поле и люди

Деревня-«мир» охватывала и формировала всю систему отношений – конвейер-завод только физиологическую способность к труду, начинавшуюся и кончавшуюся на проходной – всё остальное возникало как внешнее, привнесённое, искусственно импортируемое: в полное подтверждение марксизма, что само по себе рабочее движение может выработать не социалистическое, а только тред-юнианистское сознание…

…И почему же вы, ТОВАРИЩИ ХОРОШИЕ, так мало думаете над своими выводами…

Забивание колхоза-мира в околоток агропроизводства, начавшийся с апреля 1953 года, означал разрушение естественной базы Социализма – Народовластия СССР, но именно деревенская Россия стала последним «красным поясом» в 1991—1993 годах, которого боялась, с которым воевала взлетевшая из городов чума… Как-то знаменательно, пресловутые Фургалы, столь расцвётшие на городской барахолке града Хабаровска, в родном селе обходились стороной, как «жадюги» и «те ещё мазурики» – на деревне всё и все как на ладони, со всех сторон!

Это требовало решительно изменить уже и саму компоновку материала: Аграрный вопрос и его реализация в форме кооперации – коллективизации необходимо выдвигался на первое место не только в ситуации пореформенной России 19 века, но и послереволюционной истории России – СССР, в отношении которого Индустриализация отчасти становится как бы и внешне навязанной враждебным окружением – внутреннюю генерацию и самовоспроизводство общества задавала деревня-мир.

…Но эта же сумма материалов, обостряя боковое зрение, открывала внимание на то, что те экономические вопросы, которые поднимал и решал И.В.Сталин, как и его решения оживают и присутствуют в современной социально-экономической теории и практике…

…Идея социально-экономической автаркии, как условие её существования и суверенитета, не только как дело свободного выбора, теперь, по смене социальной формации, открылась другой стороной – как неотменная данность самой великорусской государственности, её нации и культуры: обежав по кругу, ценой потери 1/4 территории и 1/2 населения, она вернулась в общественное сознание – и как-то половинчато- стыдливо в государственную практику, идеологию, доктрины…

…С треском провалилась демошизофрения «фермерско – клочкокого» уклада агрокомплекса, плодящего всё того же «зажиточного крестьянина» столыпинских упований, который станет массовой опорой «демократии» и «здорового консервативного начала» в обществе.