Листая старые журналы…

Понятно, с каким нетерпением ожидали все скопцы этой блаженной для них минуты, и неудивительно, что 6 ноября 1796 года, когда император Павел Петрович вступил на Всероссийский престол, было днём великой радости для всех последователей Кондратия Селиванова. Поскакали гонцы во все корабли скопческие, бодро принялись за дело богатые петербургские скопцы, а из Москвы приехал представиться и «объявить великую тайну» новому государю давно известный при дворе умный скопец Колесников, известный более под названием «Масона».

В последние годы своего царствования Великая Екатерина преследовала их, но достаточно было уже этого факта, чтобы представители их были принимаемы милостиво в опальной Гатчине, а умный Колесников сумел и кроме того войти в милость у цесаревича.

27 января 1797 года Кондратий Селиванов предстал пред императора и в тот же день отправлен был в дом умалишенных, находившийся при Обуховской больнице, где и обретался вплоть до воцарения императора Александра I.

Человечные воззрения этого государя слишком известны, чтобы говорить о них здесь, а потому мы и заметим только, что эти воззрения распространились и на занимающих нас фанатиков; Кондратий Селиванов переведён был в богадельню при Смольном, а остальные скопцы получили свободу. Только этого и ждали по-видимому скопцы, так как с этой поры они в особенности отважились. Мистическое направление, обуявшее тогдашнее общество, как нельзя более кстати явилось на подмогу скопчеству и заполонило в секту таких людей, о которых не мог сначала и помышлять Селиванов. С легкой руки известного мистика обер-прокурора Святейшего Синода князя Голицына «несчастным стариком» стала интересоваться почти вся Петербургская знать. Знатные барыни, падкие на разных святош, начали искать случая повидать «таинственного старца» и у дома Ненастьевых с раннего утра до поздней ночи прохода не стало от карет и других экипажей. Кондратий был слишком умен, чтобы не понравиться бездельным и скучающим дамам и кавалерам тогдашнего бомонда, и потому эти обезумевшие от ничего-неделания и сытости люди уезжали от него в восхищении: им удалось увидать настоящего праведника, послушать его наставлений, получить предсказание будущего и какую-нибудь вещицу на память: образок, крестик, просфору, сухарик и т.  п. Эти барыни ввели Кондратия в моду и между своими не менее скучающими супругами.