Листая старые журналы…

 Голицыну, мотивируя здесь склонность арестанта к раскаянию так:

«Я по должности своей и по обязанности моего звания посещая его (старика-арестанта) почти всякий день и по возможности моей беседуя с ним о истинных средствах ко спасению, осмеливаюсь надеяться, что он по времени раскается в богопротивном своем поступке; доказательно сие тем, что он чрез восемнадцать лет не имевши спасительной мысли быть причастником святых таинств, ныне сердечно возжелал удостоиться оных, почему августа 8 числа и приглашен был мною градский благочинный священник Петр Виноградов, назначенный от начальства для собеседования, по данным наставлениям, как с ним, так и с другими арестантами для совершения литургии, исповеди и святых тайн причастия»

20-го же декабря в донесении к преосвященному митрополиту Михаилу архимандрит Парфений выражался так:

«Посещаю его, как я уже и доносил вашему высокопреосвященству нередко; увещания слушает со удовольствием и раскаянием, называя себя великим грешником, и благодарит Бога, что остатки дней своих досталось ему проводить в безмолвном месте на покаянии».

Спустя ровно год после переселения Селиванова в Суздальскую крепость, архимандрит получил от министра духовных дел письмо, которым требовалось более подробное донесение о положении арестанта. Письма этого к сожалению при деле нет; но содержание его становится понятным по следующему на него ответу:

«Ваше сиятельство

милостивейший государь!

Получа собственноручное вашего сиятельства письмо от 11 июля, как знак отеческого расположения, спешу, по содержанию его, покорнейше донести с подробностью о всем том, что касательно известного вашему сиятельству старика по скопческой секте.

Он в отношении к религии по-видимому усерден; в первый раз, по неоднократным моим внушениям, а более по содействию благодати Господней, решился принять духовника, исповедаться и приобщиться пречистым тайнам Искупителя нашего, а далее во все посты, по собственному желанию, удостоиван был приятия святых даров Господних. Время провождает он одинаково и, как он говорит, в уединении утешается токмо беседою с Богом. Но что касается до известной его ереси, то частое напоминание им о единомышленниках своих, о моленной, о надежде видеть последователей своих и даже жить с ними, заставляет сомневаться в искренности его рассказов. Об одном из таковых, хотя по-видимому нелепом, но с большим плачем рассказанном им мне, осмеливаюсь вашему сиятельству донести слово в слово.