Противоречивое, но реальное

248-249].

Однако Аристипп отвергал удовольствия, которые приносят впоследствии большие неудовольствия, призывая тем самым подчиняться обычаю и закону [4, с. 132].

В качестве приложения к гедонизму Аристиппа, отметим его первозданную мудрость тем, как он ответил на вопрос: «Кем лучше быть, господствующим или подчиненным?». А он ответил так: путь его «не через власть, не через рабство, а через свободу, который верней всего ведет к счастью» [5, с. 94-96 (Xen. Mem. III 8)].

Кроме того, он так ответил на вопрос о том, чем философы превосходят всех остальных людей: «Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему» [2].

Таким образом, Аристипп видит счастье в удовлетворении стремления человека к приятному, радостному, свободному времяпрепровождению, то есть – в комфорте и относительной независимости, как бы отвлекаясь от того, что происходит в реальности, которая только и делает, что ставит каждого человека рано или поздно в трудное положение, из которого надо как-то выходить.

И так продолжается до самой смерти, которая уже безысходна.

Поэтому представлять счастье в виде удовольствий и комфорта, которые в реальности являются скоропортящимися продуктами вследствие тревожных мыслей и каждодневных угроз разной степени довольно бессмысленно. Об этом прекрасно знают все наркоманы, которые уже не ищут от жизни удовольствий в ней самой.

Значит, человеку надо искать счастье не в сомнительных удовольствиях, напоминающих пир во время чумы, а в чем-то ином.

В противоположность киренаикам, главным представителем которых был Аристипп, стоики отвергали удовольствия в качестве гарантии счастья ввиду того, что в мире, наполненном невежеством, пороками, бедами и катастрофами, получение удовольствий в достаточной мере весьма проблематично, да и сами удовольствия часто вызывают болезни, а в своей чрезмерности – и смерть.

Поэтому стоики решили не приспосабливаться к этакой «дурной» действительности, а игнорируя ее, жить в гармонии с собой. Они полагали, что, только развивая свою личность в противовес любым внешним силам, можно избежать собственного разрушение и потери лица, а к этому могут привести воздержание и добродетельные поступки, основывающиеся на знании.

Именно оно является единственной гарантией человеческого счастья. То есть это личное счастье можно обеспечить, только погрузившись в собственный внутренний мир, который, в отличие от внешнего, представляется возможным контролировать. [6, с. 148-191].