Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III

Ржевский 1763 (1737–1804)

Счастливым существо утех в любви дано,

Несчастливым в любви – мечтанье их одно:

Воображеньем я тебя своей имею,

В объятиях своих зрю красоту твою,

В присутствии ж твоем и льститься тем не смею,

Зрю прелести твои, но муку зрю свою.

Вот классическое описание зрелой безответной любви, когда противоречивость и парадоксальность этого чувства становятся запредельными, немыслимыми, непостижимыми:

Франческо Петрарка (1304–1374) Италия

(пер. Ю.Н.Верховского)

И мира нет – и нет нигде врагов;

Страшусь – надеюсь, стыну и пылаю;

В пыли влачусь – и в небесах витаю;

Всем в мире чужд – и мир обнять готов.

У ней в плену неволи я не знаю;

Мной не хотят владеть, а гнет – суров;

Амур не губит – и не рвет оков;

И жизни нет конца, и мукам – краю.

Я зряч – без глаз; нем – вопли испускаю;

Я жажду гибели – спасти молю;

Себе постыл и всех других люблю:

Страданьем – жив; со смехом я – рыдаю.

Безответная любовь ощущается Человеком любящим как холодная, безводная и безжизненная пустыня, огороженная к тому же высокой непреодолимой стеной.

Франческо Петрарка (1304–1374) Италия

(пер. Е.М.Солоновича)

О высший дар, бесценная свобода,

Я потерял тебя и лишь тогда,

Прозрев, увидел, что любовь – беда,

Что мне страдать все больше год от года.

Для взгляда после твоего ухода

Ничто рассудка трезвого узда:

Глазам земная красота чужда,

Как чуждо все, что создала природа.

Хафиз Ширази (около 1325–1389 или 1390) Ирано-таджикская

классическая поэзия (пер. С.Н.Иванова)

У тебя в плену я, и не знать мне воли,

Я стенаю горько о печальной доле.

Шарль Пьер Бодлер (1821–1867) Франция

(пер. А.С.Эфрон)

К тебе, к тебе одной взываю я из бездны,

В которую душа низринута моя…

Вокруг меня – тоски свинцовые края,

Безжизненна земля и небеса беззвездны.

Шесть месяцев в году здесь стынет солнца свет,

А шесть – кромешный мрак и ночи окаянство…

Как нож, обнажены полярные пространства:

Хотя бы тень куста! Хотя бы волчий след!

Нет ничего страшней жестокости светила,

Что излучает лед.

Где Хаос погребен! Забыться бы теперь

Тупым, тяжелым сном – как спит в берлоге зверь…

Забыться и забыть и сбросить это бремя,

Покуда свой клубок разматывает время…

Нет узника, который не помышлял бы о побеге.