Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть I

Сельвинский 1932 (1899–1968)

Как часто бездушные критикококки

Душат стих, как чума котят,

И под завесой густой дымагогии

В глобус Землю втиснуть хотят;

Сколько раз, отброшен на мель,

Рычишь: «Надоело! К черту! Согнули!»

И, как малиновую карамель,

Со смаком глотнул бы кислую пулю…

И вдруг получишь огрызок листка

Откуда-нибудь из-за бухты Посьета:

Это великий читатель стиха

Почувствовал боль своего поэта.

И снова, зажавши хохот в зубах,

Живешь, как будто полмира выиграл!

И снова идешь

среди воя собак

Своей.

Разумеется, из поэтов прошлого (20-го) века в настоящей книге преобладают именно такие. Признаюсь, что я сам всегда снизу вверх глядел на тех, кто понимает, любит и ценит современные «туманные» стихи. Однажды я с удивлением обнаружил, что почти так же ведут себя и некоторые «понятные» поэты по отношению к своим «непонятным» коллегам:

Е.А.Евтушенко 1985 (1933–2017)

Я так завидовал всегда

всем тем,

что пишут непонятно,

и чьи стихи,

как полупятна

из полудыма-полульда.

Я формалистов обожал,

глаза восторженно таращил,

а сам трусливо избежал

абракадабр

и тарабарщин.

Я лез из кожи вон

в борьбе

со здравым смыслом, как воитель,

но сумашедшинки в себе

я с тайным ужасом не видел. /…/

О, непонятные поэты!

Единственнейшие предметы

белейшей зависти моей…

Я —

из понятнейших червей.

Ничья узда вам не страшна,

вас в мысль никто не засупонил,

и чье-то:

«Ничего не понял…» —

вам слаще мирра и вина.

Творцы блаженных непонятиц,

поверх сегодняшних минут

живите,

верой наполняясь,

что вас когда-нибудь поймут.

Счастливцы!

Страшно между тем,

быть понятым, но так превратно,

всю жизнь писать совсем понятно,

уйдя непонятым совсем…

Действительно, быть понятным еще не означает быть понятым. Да и сама простота порой весьма и весьма обманчива:

И.М.Иртеньев 1995 (р.

Стихи мои, простые с виду,

Просты на первый только взгляд,

И не любому индивиду

Они о многом говорят.

Вот вы, к примеру бы, смогли бы

В один-единственный присест

Постичь их тайные изгибы

И чудом дышащий подтекст.

Да я и сам порой, не скрою,

Вдруг ощущаю перегрев

Всей мозговой своей корою,

Пред их загадкой замерев.

Затемнение смысла если не гарантирует поэту удачу, то эффективно страхует его от неудач.