Закат христианства и торжество Христа

Сколько бы миллиардов несчастных, гонимых, угнетенных, беззащитных покинули бы этот мир с ожесточением? Один тот факт, что огромные массы людей находят в религии единственное утешение от абсурда смерти, делает разрушение веры безнравственным, антигуманным и бесчеловечным.

Самое страшное преступление, какое можно совершить, – это отнять у человека веру, не дав ему лучшей. Прогресс – это прежде всего прогресс веры; регресс – это в основном ее утрата.

Суррогат Бога – это самый страшный из суррогатов. Свидетельствует поэт Александр Галич:

Что знал я в ту пору о Боге

На тихой заре бытия?

Я вылепил руки и ноги

И голову вылепил я.

…

Когда ж он померк, этот длинный

День страхов, надежд и скорбей,

Мой бог, сотворенный из глины,

Сказал мне: Иди и убей!

Весь наш опыт демонстрирует, что сокровищницу культуры трудно наполнить, разбазарить же ее можно так же быстро и легко, как низвергнуть Бога. А сокровищница религии – не только религия, но и религиозное искусство, и величественные храмы, и чудотворные иконы, и этические системы, и монастырская организация труда и жизни, и религиозная философия, и… наука.

Нам слишком долго внушали, что наука возникла как контроверза религии, но мы-то знаем, кем были Роджер Бэкон, Луллий, Рабле, Эразм Роттердамский; мы-то знаем, что все Отцы Просвещения – воспитанники тех или иных Ля Флеш[22 - Ля Флеш – город во Франции с одноименной престижной иезуитской коллегией, основанной Генрихом IV в XVII веке. В этой коллегии учились многие выдающиеся деятели культуры и в их числе Р. Декарт, П. Мерсенн, наш П. Могила.].

Альберт Эйнштейн, которого необоснованно зачисляют в атеисты или пантеисты, признавался:

Правда, я иудей, но лучезарный образ Иисуса Назорея произвел на меня потрясающее впечатление… Никто так не выражался, как Он. Действительно, есть только одно место на земле, где мы не видим тени, и эта Личность – Иисус Христос. В Нем Бог открылся нам в самом ясном и понятном образе. Его я почитаю.

Знать, что существует сокровенная реальность, которая открывается нам как высшая красота, знать и ощущать это – вот ядро истинной религиозности.

Я утверждаю, что космическое религиозное чувство является сильнейшей и благороднейшей из пружин научного исследования… В наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди. Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, – это ощущение таинственности.