Военное дело

Таким образом, прямых свидетелей его деятельности нет. Из каких соображений он шел на такой риск, сейчас остается только догадываться. Скорее всего – большие деньги, не дай бог, конечно, не только за образцы патронов, но и за продажу технологии. Впрочем, это нами будет прорабатываться очень тщательным образом. Одним словом, когда мои ребята прибыли за ним, он все сразу понял и пустил себе пулю в лоб…

– И сразу обрезал все нити, – вставил Гамов, стукнув кулаком по крышке своего полированного стола.

– Да, – согласился Суров: – Но при этом до приезда московского товарища мы оперативно раскрыли дело, нашли того кто занимался хищением, можем уверенно доказать, что это был единственный на секретном объекте отморозок.

Вот его связями пусть теперь занимаются товарищи из Москвы. Самое главное остальные офицеры сейчас вне подозрения. На мой взгляд, это немаловажно!

– Факт хищения на режимном объекте остается фактом, – укоризненно констатировал подполковник Дудник: – Все равно плохо.

– Согласен.

С самоубийством Зубова мы многое потеряли, – начал Гамов: – Кому и как сбывались сверхсекретные боеприпасы? Вот что могло бы нам помочь в создавшейся ситуации, а сейчас…, – Гамов вновь с сожалением махнул рукой. В зале воцарилось молчание. Суров сел на свое место.

– Надеюсь, все необходимые бумаги уже готовы? – обратился в никуда Гамов.

– Конечно, – подтвердил Суров и похлопал рукой по лежащей на столе увесистой папке. Гамов поднял голову и задержал свой взгляд на Малыше.

– У вас что-то есть, капитан?– спросил он с некоторой неохотой.

– Так точно, – Малыш поднялся из-за стола, уловив на себе уже чисто враждебный взгляд Сурова. Гамов кивнул, давая разрешение на доклад.

– Прежде чем высказать свое предположение я успел переговорить с милицией. Учитывая всю значимость последних событий, они тоже работают в чрезвычайном режиме…

– Дальше, – перебил его Гамов.

– Зубов не покончил с собой…

– Что?! – взревел с места Суров: – Да ты отдаешь себе отчет, капитан?! Заявлять здесь такое?!

Малыш вопросительно посмотрел на Гамова.

Тот расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и потеребил головку галстука, пытаясь придать ему удобное положение.

– Продолжай, – приказал он хрипловатым голосом.

– Зубов не покончил с собой, а был убит у себя в квартире. Только представьте себе – человек, решившийся на такой крайний шаг, раздевается до трусов и майки и идет в прихожую, чтобы пустить себе пулю в лоб.