Вспоминания

Она, выйдя из своих дум, очнувшись от задумчивости, не менее удивлённо смотрит на меня, непрерывно, как заводная игрушка, тарабанящего в стекло с улицы, причём, прямо напротив неё, и не менее удивлённо смотрящего на неё.

В общем, испытание было ещё то – смотреть на неё, удивлённо сидящую по ту сторону стекла и стучать в окно, при этом не понимая, чего такое происходит, и почему, не смотря на боль в костяшках пальцев, и на сидящую прямо напротив меня бабушку, отопорело взирающую на меня, я не могу остановиться и перестать тарабанить со всей силы в окно.

Дед-то, конечно, потом извинился, когда отсмеялся, – не рассчитал, говорит, я малёха, радость и желание подшутить сильное тебе вложил.

Баба Лена-же сказала мне потом, – я подумала на тебя, что ты хулиган и так балуешься, подбежал постучать и убежать, но увидев, что ты не останавливаешься и сам сильно удивлён, поняла, что что-то тут не так, а оказалось это Коля подшутил, показал, что явился.

Вот такая демонстрация чужого желания была, вместе с «языком Скоромохов».

Уже потом, всматриваясь, что же это такое было: и звон в ушах, и привкус во рту, и что-то ещё неумолимое, словно, действительно, вкоренённое из-вне.

Не думаю, что раскрою истину, сказав, что чем дольше чужие желания в вас присутствуют, чем незаметнее они входят в вашу жизнь, тем сильнее, твёрже они вкореняются в ваш ум, подчиняя вас всего к выполнению этого желания, блокируя способность ума свободно течь по потокам знания.

Вкореняться чужое может совсем незаметно, наподобие мотива привязчивого – услышал и напеваешь, либо показывания всего, что может попасть под определение «показать правильный образ жизни».

Баба Лена —Сто?жок

Зашли в дом, баба Лена говорила «в горницу». И что удивительно, там был Порядок, с большой буквы. Образцовый, правильнее сказать, идеальный Порядок во всём. Тут же определилось место под все наши вещи – в сенях, где прохладнее для сеток с продуктами (везли с Москвы), в коридоре – для всех остальных чемоданов.

Тапки в нужном количестве и нужного размера как по заказу. Домотканые, разноцветные, полосатые половики чётко «с первой половицы по десятую», как по линейке. Ни одного лишнего или не вписывающегося, в сравнительно скромный интерьер, предмета. Второе, что после порядка поразило до глубины души, это игральные карты, лежащие на накрытой скатёркой ножной швейной машине, используемой вместо карточного столика.