Возлюбить ближнего своего

Он жил с ними, а потом родители выгнали его, говорит, делать ничего не хотел по хозяйству и на работу не шел.

– Правильно, она уже тертый калач, и знает, что муж должен быть работящий, а не лодырь, который ходит, воздух пинает. И ты им подходишь, дом сам строишь. Но она мне здесь в любом случае не нужна, как и ребенок ее. Пусть кто его зачал, тот и заботится о нем, это не моя карма, чужую обузу на себя брать. А ты дурак будешь, если возьмешь. Его будешь кормить и своего, ишачить будешь на их хозяйство. А чуть взбрыкнешь, пинок под зад получишь, и алименты на шею.

– Вот что ты умеешь, так обос.ать человека, не зная его!

– А что тут знать! Отца ты там в семье видел? Какую роль он играет в семье?

– Да его там не видно и не слышно. Так, ходит мужик, по хозяйству управляется.

– Вот это твое будущее. Но я знаю, ты терпеть не будешь, а потому вернешься домой с алиментами на шее. Покажи ее страницу в интернете, там же есть фотографии с родителями.

Показывает. Мать размера крупного, отец худенький, есть брат еще младший.

Примечательна фотография, где Надя на коленях перед матерью стоит, цветы ей дарит.

– Да, мать, которая не послала подальше дочку, нагулявшую в малолетстве ребенка, взявшая на себя заботы о дочери с ребенком, а заодно и о безработном зяте, достойна уважения. Но это ее карма, это ее результат воспитания дочери, которая бежала со двора “в поисках любви”. Пойми, это карма их семьи, а не твоя и не моя. Посмотри на мать, такая же будет и “твоя” Надя. Вот смотри на фотографии, какой худенькой она была, и на складки на пузе, после того как ребенка год откормила.

А родит второго, вообще ее разнесет. Кто ты против нее? Задавит она тебя не только морально, но и физически. Пусть они какие угодно хорошие люди будут, но просто параллельно живя в станице, не соприкасаясь с нами. А знаешь, как я поняла, что в дерьмо ты вляпался? Грязь ты стал приносить с обувью в летнюю кухню, после своих ночных прогулок. На улице сухо, грязи нет, а ты тем не менее ее где-то находишь, домой тащишь и по всему полу шлеп-шлеп размазываешь, а это знак!

Естественно, ему не понравилась такая моя правда в раскладе, которая отрывала от теплой женской плоти.

Высказал он мне в обиде, какая я какашка, и потому везде одно дерьмо вижу. Но через некоторое время, ночные выезды его прекратились. И я задала мучавший меня вопрос:

– У тебя с ней все?

– Да! Да! – раздраженно – Сказал ей, что ничего не получится, она плакала, просила не бросать ее.