Кубики больницы Арчибальд

По факту мне нет до них дела. Наймите Шаркли, он прекрасный семейный психолог.

– Да, я бы нанял Шаркли, если бы Артур не прочитал, как он Вас расхваливал в “Вашингтон пост”.

– Это что? Моя вина? – Вудс осмотрелся, он впервые был у Рамзи и не до конца понимал, где тут кофейный автомат, – скажите, а где тут у вас кофе?

– Что? Кофе? Доктор Вудс какое к черту кофе? Ко мне, то есть к нам обратился сам конгрессмен, наверное, с самым большим предложением в Вашей жизни, а вы думаете о кофе? Давайте лучше говорить конструктивно, наконец! Иначе, он может и передумать.

– Да мне, собственно, плевать, – вспылил Вудс, – мне эти политические игры, всегда были чужды! Более того, я никогда ничего ни у кого не просил и впредь, не собираюсь этого делать! И запомните ещё шериф: никогда и ни при каких обстоятельствах не вызывайте меня для своих продвижений. Вам просто повезло, что моя больница находиться в вашем округе, но это вовсе не означает, что буду прибегать сюда по каждому Вашему зову, вы меня понимаете?

– Полегче, полегче доктор! Я вас прекрасно понимаю.

И ценю, – Рамзи попятился, – это просто деловое предложение. К тому же Джоли пятнадцать лет. Она совсем юная девочка.

– Хорошо. Я подумаю, кого могу послать к ней. У меня есть первоклассные психологи. Но не больше, Рамзи. Понимаете меня?

– Понимаю, но конгрессмен…

– Не больше! У меня есть дела куда важнее взбалмошной девчонки, мающейся от обилия внимания и денег.

– Хорошо.

Тогда я извещу нашего уважаемого будущего губернатора, что вы мне отказали.

– Извещайте, – Вудс поднялся, и прихватив портфель подмышку открыл двери.

– Кофе слева, недалеко от туалета, – сказал ему в вдогонку Рамзи.

– И на том спасибо, – буркнул Вудс, закрывая двери.

Кофеварка, видимо разменявшая несколько лет, выглядела просто ужасно, но Вудсу было не привыкать. Он частенько бывал в участках и прекрасно знал с чем имеет дело. Выплеснув содержимое колбы, он тщательно промыл её и налил воды.

При должной сноровке, даже такое чудо может себя превосходно показать.

Наконец пошел запах. Вудс невольно улыбнулся. После этого дотошного Рамзи, с его невероятным упорством, этот запах был как райское яблочко, для уставшего, старого доктора, чей перелет из Балтимора, был самым настоящий адом. Он поднял колбу и налил стакан. А потом он краем глаза уловил что-то знакомое. Что-то до боли знакомое.

Вудс повернулся.