Борщевик шагает по стране

Казалось, это было так естественно, но Людмила вдруг сконфузилась и отвела взгляд, на мгновение оголив свою живую, симпатизирующую мне душу.

– Я не помню, – соврал я. – Может, вы и правы, как-никак, меня сильно лихорадит. Что только не придет в больную голову… Хорошо хоть, про сон меня не спрашиваете.

– Сон? Какой сон? – заинтересовано спросила она.

– Оу, – я рассмеялся и посмотрел на нее, немного приподнимаясь на локтях, – сон, достойный лучшей студии Голливуда. Правда, он приснился не полностью, я почти уверен, что будет продолжение.

– Так расскажите! Все равно, – она кивнула в сторону окна, – уже вечер, стало быть, самое время для подобных историй. Думаю, я заварю вам чаю с малиной, ведь предстоит вторая ночь после ожога, а к ней надо подойти во всеоружии.

– А малина – это оружие?

– О да. К тому же – самое свежее, я всего лишь день назад варенье сварила, поверьте, вкуснее него вы еще не пробовали.

– Тогда с удовольствием! Я почему-то уверен, что и чай, и варенье мне очень понравятся, – сказал я, окончательно приходя в себя.

 – Извините, конечно, что я ничего вам не принес.

– Все нормально. У меня и так весь погреб вареньем забит, да и печенье есть. Гости тут редкость, – раздалось с кухни между бряцанием чайной крышки и стуком чашек о блюдце.

Я опустил глаза на грудь, после чего аккуратно провел по ней рукой. Затем посмотрел на руки. Они все были покрыты какой-то мазью, смутно пахнущей то ли можжевельником, то ли чем-то наподобие, но вот чем, я так и не разобрал.

Но самое удивительное было не в этом. Те участки руки, которые были сильнее всего обожжены, заметно выздоравливали, хотя, насколько мне не изменяла память, столь сильные ожоги и вовсе не поддавались лечению.

Когда Людмила вернулась, то очень быстро накрыла стол, поставив туда вазочку безгранично завораживающего своей ароматностью варенья, вокруг которого разместились две фарфоровые чашки и горстка маленького домашнего печенья.

– Вот и все. Теперь сон.

Я улыбнулся.

И, следя за ней, снова потрогал руки. Все же один вопрос мне никак не давал покоя.

– Скажите, а ваша мазь и вправду лечит, или эти ожоги были небольшими? – спросил я, видя, как столь спонтанно возникшее благодушное настроение медленно исчезает из ее глаз.

– Небольшие, – тихо вздохнула Людмила и как-то даже осунулась. – Я думаю, нам стоит отложить чаепитие, вам и вправду куда важнее сейчас отдохнуть, а чай мы попьем как-нибудь в другой раз.