Любовь не по сценарию

Иногда пересматриваю видео с моей выписки, в котором папа держит розовые шарики и при этом постоянно оглядывается – ищет глазами маму, она должна с минуты на минуты появиться с драгоценным свертком в руках. Бабуля с дедулей зачем-то настраивают сломанный фотоаппарат, который брали на все праздники, но не сделали ни одной фотографии… Была там и подруга мамы, моя будущая крестная тетя Ира. Она постоянно поправляла бусы из белых камней на шее и задавала врачам один и тот же вопрос: «Скажите, пожалуйста, а скоро уже?»

Вместе со мной и мамой выписывали еще одну женщину, с сыном.

И надо же такому случиться, что перед самой «упаковкой» оба младенца намочили пеленки, потребовалось срочное переодевание, началась суматоха… В итоге – меня перепутали с тем самым мальчиком! Я оказалась в синем конверте, а он – в розовом.

Вы сейчас думаете, что это какой-то бред и такого не может быть? А вот и может! Мы с тем мальчиком были очень похожи – оба темноволосые, с черными глазками-пуговками и пухлыми губками – грех не запутаться!

И вот акушерка торжественно вручает маленькую Нелли цыганке, рожавшей с мамой в одной палате, а моей семье вынесли милого спящего мальчика.

Благо мои родители решили переодеть свое новорожденное чадо из казенного конверта в принесенный из дома. Вы бы видели глаза моего папы, когда он вскрикнул: «Разве у нас мальчик?!» В ту же секунду мама завопила: «Стой!» – и ринулась на улицу за удаляющейся с ее ребенком на руках и ничего не подозревающей мамашей.

Еще буквально несколько минут и, возможно, моя судьба сложилась бы совершенно иначе.

Только представьте, как я ходила бы по душным электричкам и воспевая «Бродяга по жизни холостой, ему не надо жизни золотой!», зарабатывала бы себе на хлеб…

Но меня вернули в родную семью, и когда мне исполнилось три месяца, мы с родителями переехали в Норильск, где я жила до восьми лет.

Норильск – жутко холодный город, состоящий из заводов, куда люди приезжают, чтобы заработать денег. Он живет в серо-белом цвете. Там практически не бывает лета, а возможность походить в относительно легких вещах появляется от силы два месяца в году.

Лето по-норильски – это максимум двадцать градусов тепла и шанс выйти на улицу в одном свитере, без куртки.

Зимой нужно было одеваться максимально тепло. Чтобы довезти до садика или школы, меня укутывали полностью, оставляя только щелочку для глаз. Все остальное было плотно закрыто шапкой, капюшоном и шарфом. На улице ресницы в минус сорок пять тут же покрывались инеем.