Третье око

– Странным? Что именно? Ведь сегодня все утро странное, – заметила Ася, подходя к своей сумке, заботливо поставленной на стол Виолеттой. – Где-то здесь была расческа.

– Да вообще все. Взять хотя бы этих горничных с их пудингом, этот дом.

– А что? Ты хотела бы жить в бараке или в обычной квартире с офисными стульями?

– Нет. Но это странно.

– Почему? Что бархатные диваны, деревянные красивые столы и кровати как в сказке уже не в моде у современных красавиц? – ухмыльнулась Ася, продолжая искать расческу. – Что касается моей жизни, то я таких вещей вообще не видела.

И не считаю это странным или плохим. Знаешь, кажется, я ее забыла.

– Кого?

– Расческу.

– Да бог с ней. Черт! На вот мою, – сказала Аня, протягивая черный гребешок. – Ась, Послушай. Тут явно творится что-то странное.

– С этим я согласна. Но мне об этом уже сказали. Более того, я читала про этот дом. И про Кирпу. В отличие от тебя, я сделала осознанное решение. А не пошла за теми, кто пригласил. Это мой выбор. И я от него никогда не откажусь.

– Что? Я пошла за теми, кто пригласил? Это ты сейчас к чему?

– К тому, что ты полдороги проревела.

– И что?

– Да так. Ничего, – ответила Ася, возвращая ей расческу.

– А что мне было еще делать? Если бы я осталась, мне бы потом все тыкали, что уродка. И это в лучшем случае. Зависть ведь еще никто не отменял. Говорили бы, что я ступила. Потом просто бы задавили.

– Неприятно да? А у меня вся жизнь такая. Была во всяком случае, – вздохнула Ася. – Но теперь все иначе.

Верно?

– Типа я на твоем месте?

Ася внимательно на нее посмотрела, потом потупила глаза.

– Извини. Я что-то не то говорю, Ань. Прости меня, – она подошла к ней, – ты всегда поддерживала меня. Наверное, единственная из всех. Я неправа. Просто всего так много. И я пока не понимаю, за что мне так повезло. Но ты – у тебя все было ведь хорошо. Прости, я правда немного не в себе.

Аня вдруг почувствовала, что слезы снова подымаются наверх, как ком, как лавина – уже третья по счету.

Только теперь они были и к месту, и ко времени, так как никого кроме них в этой комнате не было. Да, настало время разреветься в третий раз.

– И ты меня прости, – сказала Аня, обняв Асю.

Слезы, слезы, слезы. Плакали обе. Только одна от счастья, вторая от тоски, не отпускавшей ее уже несколько часов. Мама, дом – все осталось позади. Аня крепко обняла Асю – теперь это единственный близкий для нее человек. В этом уродском доме, с уродскими тетками.

– Все хорошо.