Эпидемия

Родился я в Ленинграде. Сейчас этот город поменял название и, как в далеком прошлом, снова называется Санкт-Петербургом. Моя семья жила в старом доме, который до революции, по-видимому, принадлежал какому-то графу или барону. После революции весь дом был разделен на коммунальные квартиры. В одной из таких квартир и жила моя семья. Таких квартир, как наша, было много. В каждой из них жили по крайней мере 5—7 семей, если не больше. Вход был один, и он был общий для всех жильцов. На входной двери находилось огромное число звонков, под каждым из которых была написана фамилия семьи, которая проживала в квартире.

При входе в нашу квартиру был виден огромный коридор. В конце коридора находилась кухня. В квартире все было очень компактно и экономично. Одна кухня, один туалет, одна ванная комната, один телефонный аппарат и большое количество электрических счетчиков на стене. Квартира была разделена на много маленьких, средних и больших комнат, в которых и проживали жильцы. В кухне, ванной и туалете у каждой семьи была своя лампочка, которую каждый жилец включал и выключал своим собственным выключателем. В кухне находились четыре газовые плиты, по две конфорки на каждую семью. Все жильцы были очень вежливы и корректны в обращении друг с другом. По-видимому, кроме обычной ленинградской вежливости, проявлялись еще взаимозависимость и практицизм. При плохих отношениях с соседями вероятность того, что тебя обругают, если ты забыл ключ и позвонил в чужой звонок, или не позовут к телефону, когда тебе звонят, была гораздо больше. Все мы, а было нас четверо (я, мама, брат и бабушка), жили в одной относительно большой комнате с одним большим окном на одну маленькую мамину зарплату. В этой комнате прошли мои детство и юношество. Моя мама работала инженером и зарабатывала 120 рублей. Бабушка не получала вообще никаких денег. Она считалась иждивенкой и раньше всегда жила на дедушкину зарплату. Она выполняла всю домашнюю работу, когда дедушка был жив и когда он умер. Дедушка до войны был большим начальником и настоящим коммунистом. Когда началась война, он был болен язвой желудка и у него была бронь. Тем не менее он пошел добровольцем на фронт и там погиб в первый же год войны. За него бабушке никаких денег не полагалось.

Осталось рассказать только о моих папе и брате. Папа умер от инфаркта в возрасте 33 лет. Я его не помню, мне тогда было 5 лет. За папу мы тоже не получали никаких денег.