Эпидемия

Наши хозяева не знали русского языка, наш иврит их раздражал, а их иврит мы не понимали, поэтому они предпочитали с нами вообще не разговаривать. Связь между ними и нами осуществлялась через секретаршу Рути, которая говорила на иврите очень медленно и внятно, чтобы мы поняли. Она очень внимательно выслушивала нас для того, чтобы только понять, правильно ли мы усвоили указания и требования начальства. У нас была слаженная команда. Все были инженеры с хорошим образованием и стажем работы в Союзе. И мы неплохо выполняли то, что от нас требовалось.

В нашей компании никакого профсоюза не было, и мы даже не очень представляли, для чего он нужен. Вспоминаю такой случай. К нам устроился молодой новоиспеченный инженер, недавно закончивший университет, марокканского происхождения. На второй день работы он спросил, есть ли у нас профсоюз, мы сказали, что нет. На что он сказал, что на любом мало-мальски уважающем себя предприятии должен быть профсоюз, иначе наши права будут ущемлены работодателем. Мы не успели даже обсудить его предложение, как тут же прибежала секретарша Рути и забрала его в кабинет главного хозяина Рафи. После непродолжительной беседы, сопровождающейся криками, он выбежал из кабинета Рафи весь красный, продолжая кричать, что он этого не потерпит и подаст на хозяина в суд. На другой день Сами (так его звали) не появился на работе. Мы восприняли это довольно спокойно, поскольку в первый же день своей работы он нам не очень понравился, хотя бы тем, что, выходя из туалета, сказал, что нам не нужно пользоваться туалетным ароматизатором. Он якобы воняет хуже, чем натуральное г… Для нас, особенно для тех, кто приехал из Москвы и Ленинграда, это высказывание было неприемлемо, оно колебало наши понятия о приличии. Постепенно я начал осваивать разговорный иврит. В конце концов даже Рути оценила мои знания этого трудного языка. При разговоре по телефону, когда она видела, что я ее слышу, начинала говорить тише и прикрывала трубку рукой, а также, когда нужно было разъяснить что-то непонимающему ее и плохо соображающему русскоговорящему, как она считала, инженеру, она звала меня. На основании этого я сделал вывод, что важный экзамен разговорного иврита я прошел. Как я уже говорил, зарплату мы получали маленькую, но особо не возмущались, поскольку это было все равно больше, чем в среднем получал инженер в Союзе. У меня был товарищ, опытный инженер из Риги. Он часто выражал свое недовольство по поводу зарплаты, особенно когда мы с ним выпивали.