Темная вода. Сборник

– Да как же не виновата, родненький? Это ж надо ? горшок под ноги поставить! Сколько этой дуре говорила, что надо под кровать задвигать, ? запричитала она, ещё больше ощупывая его шишку среди курчавых волос. ? Ну точно, шишка.

Граф потрогал голову и поморщился ? шишка и вправду была. Совсем как в детстве. Не сопротивлялась няниным рукам, он покорно терпел первичный осмотр, ожидая, пока она не успокоится и не назначит травяное лечение. «Минимум полдня, ? подумал он. ? И это не отец, отвертеться не получится».

Няня миролюбиво погладила его своими морщинистыми руками и поцеловала в макушку.

Несмотря на старость, она всё так же заботилась о нём, неся свою вот уже шестидесятилетнюю вахту в их семье.

– Щас отварчику выпьем, листочки приложим, и все пройдет. А Настьку я все ж накажу! Молодого барина и не уберечь, совсем от рук девка отбилась.

– Да не переживай ты так, нянечка, ? улыбнулся граф, посмотрев на воспитательницу с любовью.

И тут же его осенило! Она же всех в округе знает чуть ли не по именам и отчествам, дедушек и бабушек вплоть до четвертого колена, ведь живет, не выезжая, всю свою жизнь, и уж об этой странной паре крестьян наверняка всю историю знает.

– Нянечка, а ты знаешь, живет ли кто у нас в левом притоке реки?

На мгновение морщинистая рука замерла, но затем всё так же нежно продолжила гладить его голову.

– Всех знать никому не дано, только Господу Богу, ? грустно сказала она и стала подниматься. ? Ладно, пора накрывать завтрак. Ты, Алеша, опять поздно встал, все откушали уже, но ничего.

Я тебе, как обычно, оставила супа полезного, да молочка. Не еда, а загляденье, прости Господи, грех так про еду—то говорить.

Он посмотрел вслед удаляющейся няне. Врать она не умела, предпочла не говорить, умолчать. Но от него? Что же такое? Неужели по негласным законам никто не выдает русалку?

Столь пленительное чувство загадки теперь полностью овладело им и, еле сдержавшись и не бросившись сию же минуту к лодке, он встал и направился вслед за няней к столу, где на белоснежной скатерти стыла его еда.

Проглотив всё разом, он покорно снова лег под медосмотр нянечкиных рук, настойчивость которых была, несомненно, сильнее его желания сбежать на поиски неведомой русалки, расположившийся почти как у недавно помершего Пушкина. Правда, там она была на дубе, а тут ? под большим дубом.

Большой дуб, река ? всё казалось таким ненастоящим, и всего лишь из—за одной голой спины, плавно переходящей в хвост. Диковинно, право.