Бремя неспящих

Ведь если пытались убить короля – значит у короля очень могущественные враги. Впрочем, с неприятностями надо разбираться по мере их поступления.

Незадолго до полудня со стороны нижней части Блуа раздались звуки фанфар, конский топот и неясные крики; почти сразу же Аристокл смутно почувствовал присутствие Каллона.

Аристокл поднялся с кровати. Подошёл к окну, раскрыл ставни и громко чихнул от резанувшего по глазам света. Всё-таки, надо было ночью поужинать. Засосать, скажем, того молодчика-сквернослова.

Коль уж заварил кашу со спасением опального английского венценосца, можно было и подкрепиться – одно к одному.

Надвинув шляпу на глаза как можно ниже, Аристокл устроился на подоконнике. Вскоре показалась неторопливая торжественная процессия. Впереди вышагивала первая рота мушкетёров, за ними ехал крытый портшез кардинала Мазарини, запряжённый, словно карета, парой лошадей; портшез окружали телохранители и слуги первого министра. Далее следовала карета королевы-матери, с приближенными верхом по бокам.

За каретой королевы ехал юный государь на великолепной белой лошади с длинной гривой. Позади короля гарцевал на гнедом лимузенском жеребце маркиз д’Аларуа – Каллон – очень пёстро наряженный; они с Аристоклом встретились взглядами и приподняли шляпы в знак приветствия. Далее ехали принц Конде и с дюжину придворных. Замыкали шествие слуги, пажи и повозки с багажом.

Итак, Каллон здесь. Теперь можно просто дождаться встречи с ним – и будет и пища, и убежище, и безопасные (или же наоборот) развлечения – лаконец, благодаря открытому компанейскому характеру, всегда быстро обживался на новом месте, моментально обрастая друзьями, связями и любовницами.

Кортеж скрылся из виду. Перестав чувствовать Каллона, Аристокл закрыл ставни – хоть они оказались в этой халупе пристойными, почти не пропускали свет – и вновь растянулся на кровати, на этот раз смежив веки.

Как Аристокл завидовал людям – их нормальному человеческому сну, ночным кошмарам, бессоннице, смешным болезням, нелепым мечтам и скоротечным стремлениям, в конце концов, быстрой смерти… увы, ничего этого ему ощутить было не дано, как бы он ни хотел…

После того, как совсем стемнело, Аристокл ощутил приближение Каллона.

Надев шляпу и пристегнув перевязь со шпагой, он неторопливо спустился вниз, в трактир. Народу оказалось мало, и Аристокл сел за один из массивных, грубо сколоченных столов.