Бремя неспящих

– Всё сделаем в лучшем виде! – быстро отозвался маркиз. – У меня тут всё схвачено.

– На каком жутком жаргоне ты разговариваешь, Каллон?.. – слегка покривился Аристокл.

– Узнаю, узнаю старого моралиста, – усмехнулся Каллон. – Корсарил не так давно, с мещанами да крестьянами много якшался, вот и нахватался всякого. – Спартанец перешёл на комически-почтительный тон: – Но ради вас, милейший шевалье, я могу говорить на изысканнейшем и чистейшем французском языке, которому позавидовал бы и старый пень Корнель. А также на английском, испанском, итальянском, греческом, кита…

– Ну-ну, не стоит себя утруждать, мой дорогой друг.

– То-то же, – хмыкнул Каллон. – А насчёт человеческой пищи это ты напрасно. Я люблю иногда… употребить. Иной раз даже кажется, что чувствую вкус. Особенно когда крови много. Правда, на выходе не очень приятно, – он рассмеялся, – того и гляди задница разорвётся.

Подошёл Кретон с кувшином вина и двумя бокалами.

– Значит так, братец, – бесцеремонно обратился к нему маркиз. – Зажарь-ка нам барашка. Сильно не пропекай, крови чтобы побольше. Можешь уже готового сырой свиной залить. И главное: никакого чеснока. Чеснока – ни дольки. Понял?

– Да, мсье… – промямлил хозяин «Бездонного ларя».

– Тогда пошевеливайся.

– Послушайте, мсье, – проговорил трактирщик оскорблённо и взволнованно, – я тоже дворянин, хоть и обедневший. И посему…

– Иди, иди, – грубо прервал его Каллон.

Сгорбившись, Кретон отправился выполнять приказание.

Маркиз пососал чубук потухшей трубки, и крикнул ему вдогонку:

– И угольков принеси, трубку раскурить!

Трактирщик сгорбился ещё сильнее.

– Ты обидел его, – сказал Аристокл после паузы.

Каллон, чуть склонив на бок голову, странно посмотрел на собрата своими широко расставленными глазами.

– Фиванец, если ты забыл, я тебе напомню: мы с тобой кровопийцы. Вурдалаки, вампиры, нелюди, упыри, кровососы – называй как угодно.

– Но всё-таки нужно же придерживаться элементарных приличий, разве нет?

– Нет, Аристокл, ты неисправим, – рассмеялся спартанец. – Две тысячи лет пьёшь человеческую кровь и заботишься о приличиях. Вампир-моралист – в какие анналы это занести?!

– Вампир-гедонист – тоже немного странно, не правда ли? – слабо парировал граф де Ла Мор. Он и сам понимал всю несообразность своих человеческих привычек.

– Не правда.