Бремя неспящих

Её хрупкую тонкокостную фигуру облегало довольно скромное, без украшений платье из тёмно-зелёного муара; чёрные как уголь, расчёсанные на прямой пробор невьющиеся волосы были распущены по плечам. На длинной тонкой шее блестело смарагдовое ожерелье.

– Позвольте представить вам, графиня: граф Франсуа де Ла Мор, в девичестве просто Аристокл, – с прежней шутливой интонацией проговорил Каллон. – Граф: графиня Анна-Луиза д’Оранжур, в девичестве просто Аннабель. – Он наклонился к уху Аристокла и громко прошептал: – Она вообще-то крестьянка по происхождению, так что не обессудь, если что.

– Вы очень галантны, маркиз, – тонко улыбнулась неспящая, глядя на де Ла Мора гипнотизирующими, несколько монголоидными зелёными глазами. – Каллон много о вас рассказывал, мсье.

– Да какой он мсье, Белочка, я тебя умоляю, – скривился спартанец. – Он такой же мсье, как ты царица Савская. Мы же не в балагане, так что давайте без церемоний.

– Вы столь же похожи на крестьянку, мадам, сколь Каллон на… – Эта женщина-неспящая настолько заворожила Аристокла, что он потерялся.

 – На…

– Так?.. Я жду, – д’Аларуа постучал мысом туфли о безупречно навощённый паркетный пол. – На кого же не похож старый добрый Каллон?..

– …На карлика, – закончил Аристокл.

– Не остроумно, но по сути верно, – сказал лаконец. – Старый добрый Каллон меньше всего похож на карлика. Разве что на очень большого карлика. – Великан коротко хохотнул. – Тоже, впрочем, неостроумно. А графиня у нас мадмуазель, к вашему сведению, шевалье.

 – Он вдруг затараторил: – L’anecdote, други, пока не забыл! Самый последний, придумал вчера и никому не рассказывал. Приходит к королю плотник и спрашивает, какую обивку сделать на потолке алькова. Луи отвечает: «Спросите у Марии-Терезии, ей туда чаще смотреть».

Подопечная древнего вампира улыбнулась, граф остался к шутке равнодушным.

– Эта острота может века переживёт, а вы… – обиделся маркиз.

– Никто не ставит под сомнение твои таланты, Каллон, – утешила учителя Аннабель. – Твой талант острослова меркнет только перед твоим талантом любовника.

– Достигается постоянными упражненьями, – самодовольно ухмыльнулся спартанец. – Но, однако ж, мы кормим соловья одними баснями. А наш рыцарственный соловей не отказался бы от чего-нибудь более материального.

Все трое уже несколько минут всё сильнее ощущали флюиды страха, пробивающиеся из каменного подземелья – слуги-близнецы выполнили приказание.

– Dinner time! – возвестил хозяин замка.