Список Райской

*

Подобного рода новеллы я начала писать лет с четырнадцати, но руку и стиль набила только после двадцатника. Я публикую свои опусы в группе ВК и частенько получаю гневные, брызжущие ядовитой слюной комменты густопсовых моралистов. Но мне глубже чем похуй (хотя и бан в помощь). Да, новеллы крайне циничные и противоречащие общепринятой морали, но написаны отменно, на мой взгляд – даже батян, литературный редактор с солидным стажем, не находит и блох. Помните Уайльда: нет книг нравственных или безнравственных, есть книги хорошо или плохо написанные.

Во-во.

Я вовсю пропахивала ниву инцеста, ***, зоофилии, мастурбации, группового и даже традиционного секса. Есть пара некрофильских хроник, но это уже совсем жесть, даже для меня. Эпатаж для меня не самоцель – мне приходит в голову история и я воплощаю её на бумаге. Я действительно пишу простым карандашом на бумаге (на оборотках, коих у отца редактора хуева уйма) – совсем как Набоков, только без ластика (пробовала, но меня заёбывает стирать – мне проще зачеркнуть).

Потом перепечатываю в «Ворде», попутно внося последние правки.

Романы начинала три раза, но безуспешно, большие формы мне не удаются – я спринтер, а не марафонец.

3.

Моего нынешнего основного полового друга зовут Иван. Шаблонное, ставшее классическим и даже нарицательным русское имя, на самом деле являющееся еврейским – это наша славянская адаптация иудейского имени Иоханан. О чём я иногда напоминаю Жану – в лицо я его называю французским вариантом, а за глаза – иудейским оригиналом.

Он начинает беситься и говорит, что я несу полную ахинею и ересь, и что я густопсовая (он выражается «махровая») антисемитка. Тогда мне становится скучно, и я начинаю дотошно выяснять, каким образом утверждение, что имя Иван имеет еврейские корни, доказывает мои юдофобские убеждения (впрочем, я действительно евреев недолюбливаю). Жан-Иоханан начинает бесноваться ещё сильнее, он остаётся без секса, а я либо отправляюсь к другому ебарьку, либо уединяюсь с Фридрихом.

Каждый раз, когда я перечитываю «Лолиту», мне до зуда во влагалище становится любопытно, каким местом думал Набоков, прицепляя своему альтер-эго Гумберту Гумберту фаллос длиною в фут? Не иначе, как своим пятидюймовчиком – уверена, у этого самодовольно-самовлюблённого мудня был не больше 12 сантиметров. Американский фут – это приблизительно 30 см, если вы не в курсе.