Культуразм люциферовых слуг

Коль так, то, быть может, верен и диалектический вывод, следующий из этого утверждения: мысль, в том числе та, что запечатлена в произведении искусства, – средство оздоровления? Той же плоти, того же духа?

С другой же стороны, искусство, будучи по своей сути деятельностью противостоящей естеству – лишь удаляет человека от искомого рая, от всего того, что является натуральным и естественным? Создающее иллюзии, в том числе, иллюзии благополучия, оно лишь «духовная сивуха», разновидность наркотика? Не потому ли, когда завершается действие интеллектуально-эстетического дурмана, человек вновь и вновь с трагической неизбежностью осознает свое неустранимое вселенское одиночество и беззащитностью свою? Не подобна ли попытка уладиться с помощью стихов, романов, кинокартин, живописных полотен, грациозных скульптур и т.

 п. лечению сифилиса путем покрытия мазью то тут, то там появляющихся язв? Но ведь именно так и поступают искусители – слуги люциферианской культуры: страдая от духовной пустоты, они порождают мертвый, искусственный мир галлюцинаций, иллюзий и призраков, дабы «быть как боги», что им и было обещано Искусителем – Отцом искусства…

Искусители и искушаемые раздваиваются своими желаниями, превращаются в безумцев, стремящихся одновременно в противоположные стороны:

Во мне два Я – два полюса планеты,

Два разных человека, два врага:

Когда один стремится на балеты —

Другой стремится прямо на бега [4].

Удивительно ли то, что эти жрецы, и их потомки, становясь безумцами, нередко заканчивали свою жизнь в сумасшедших домах?

Последние 11 лет своей жизни провел в сумасшедшем доме немецкий философ, проповедник эстетического имморализма, неврастеник Ф. Ницше…

Причем, сильнейшее влияние на прокладку курса в это заведение, хотел он того или нет, но оказал А. Шопенгауэр. Тот самый Артур Шопенгауэр, немецкий философ-иррационалист, который называл существующий Божественный мир «наихудшим из возможных», который утверждал, что мировая история не имеет смысла, и который покончил жизнь самоубийством, размозжив свою собственную голову о каменную стену.

И это не удивительно, ведь он был сыном Генриетты Шопенгауэр, обладающей стойкой склонностью к изящным искусствам, которая занималась литературным творчеством, – что само по себе уже есть признак вырождения, – и накатала аж целых 24 тома. Папа А.