Культуразм люциферовых слуг

И пока он отсутствовал, воспитательница договорилась с детворой поиграть в такую игру: когда она будет спрашивать у каждого из присутствующих какого цвета дощечка, дети должны отвечать, глядя на дощечку белую, говорить, что дощечка черная. И наоборот. И вот, мальчик входит в комнату, и воспитательница начинает опрос: «Какого цвета дощечка?». И каждый ребенок давал соответствующий, неверный ответ. Когда же очередь дошла до мальчика, он, ничего не подозревавшего о предварительном сговоре, замялся, расплакался, но… вслед за всеми повторил только что услышанное: черная.

Что произошло? Прежде всего, он изменил свою оценку. Он сказал не так, как его учили, но так, как виделось присутствующим.

Аналогичный эксперимент с аналогичным результатом провел красноярский ученый, врач-психиатр А. П. Сугоняко в 1995 году в абаканской национальной школе с пятиклассниками, которым предлагалось, глядя на явно разные по длине линии, начертанные на доске, утверждать, что линии равные, одинаковые.

Вот и ответим сами себе на вопрос: может ли отдельная личность, даже, когда выбор есть, противостоять давлению огромного числа людей, давлению толпы, давлению группы, под воздействием которой она находится?

Вот и получается, что выгоднее принять за истину абсурдное, но общее мнение, чтобы, слившись со средой, избежать тяжелейших напряжений, которые он испытал бы, если бы отстаивал свое собственное мнение. Вспомните, как толпа разделывалась с теми, кто вступал с ней в спор – их жгли на кострах, их подвергали остракизму, их объявляли сумасшедшими, а тех, кто не нарушал общего давно установившегося, традиционного мнения, ожидал покой и почет.

«Почему люди следуют за большинством? – размышлял Блез Паскаль. – Потому ли, что оно право? Нет, потому что оно сильно». Да, именно на силе держится авторитет толпы. Причем, чем примитивнее существо, тем в большей степени оно полагается не на разум, но на силу и почитает силу, как авторитет.

Вспомните пример, приведенный в 1 главе, когда психологи сделали попытку приучить стаю японских обезьян к конфетам, но начали с особей, стоящих на низших уровнях «обезьяньей иерархии». Результат: через 1,5 года лишь 51% обитателей колонии употребляли конфеты, причем, среди них не было ни одного вожака. В другой стае таких же обезьян пробовали приучать к пшенице, но начали на этот раз с вожака.