Поворот Колеса

Может, хоть здесь нам удастся что-то разузнать?

Мы открыли раздвижную дверь и вошли внутрь.

*      *      *

В глубине комнаты стоял небольшой низкий столик, за которым сидел человек. Видимо, ректор или декан. Он обернулся на шум.

– О, вот и новенькие. Добрый день, – улыбчиво произнес он.

На вид ему было около шестидесяти. Серьезные глаза, прямой подбородок и пепельно-серые волосы, из-за чего седина была не особенно заметна. На груди висели позолоченные очки на цепочке.

– Снимайте верхнюю одежду, – он показал на вешалку, стоявшую слева у входа.

– Вы не могли бы сказать, где мы? – с порога начала Даша.

– Как «где»? В институте имени Камахари. Вот здесь можно снять обувь, – он указал на небольшой шкафчик около вешалки. Немного покопавшись в джутовой корзине, мы нашли себе гэта по размеру.

– Нет, Вы не так поняли. Куда нас привезли и зачем?

Мужчина удивленно взглянул на нас:

– Я не совсем вас понимаю.

– Да все вы понимаете! Мы что, заложники?! Нас продали в рабство? Как мы оказались здесь?! – не в силах уже была сдерживаться Даша.

– Умерьте ваш пыл, юная леди. Тем более, повышать голос, разговаривая со старшими…

Я одернул Дашу и прошептал:

– Спокойно. Похоже, он тоже ничего не знает. Как и остальные.

Даша рассерженно закусила губу. На столе хозяина кабинета стояла табличка – на ней было выгравировано золотыми буквами: «Сангхит по воспитательной работе – Николай Алексеевич Варфоломеев».

– Вы – сангхит? Извините, но… Просто я никогда раньше не слышал о такой должности.

Николай Алексеевич улыбнулся:

– Да, у нас тут свои порядки. Это еще основоположник нашего института придумал – Гаута Камахари. Проще говоря, я – декан нескольких факультетов.

– Ясно. А можно еще один вопрос? – меня просто подрывало от его спокойствия.

– Пожалуйста, а я пока занесу вас в базу данных.

Он достал из стола маленький ноутбук и начал что-то печатать.

– Это похищение?

– Кто вас похищал?! Вас доставили на машине, из аэропорта. Вы сами подписали контракт, и сами согласились учиться здесь.

Он показал нам бумаги с печатями институтов и нашими подписями.

Я был готов просто взорваться от ярости, но при Даше мне хотелось сохранять спокойствие.

– А кто это – Гаута Камахари? – едва выдавила из себя Даша.

– Мне частенько задают этот вопрос. Особенно новенькие. Гаута был буддистом, как вы уже, наверное, поняли. Он рано остался сиротой, но опекунство взяла над ним тетка, которой не было дела до мальчика.