Моление Даниила Заточника по Засвияжскому району

туши – не туши пожар в «трёх колах»

аллес гемахт

в пельменной не нальют чудесного разливного к пельменям

оно бы скрасило немного вид

на унылый белый минас тирит на минаева

строительство которого так и не сумели сорвать свалившие ребята

а я остался

и заправским гастролёром, гастрономичным туристом

выведывать у аборигенов матчасть

что там такого

под тряпкой у дома гончарова

раз уже тридцать лет и три дня не хотят снять

сколько строит проезд на трамвае

или лучше прокатиться на такси до чехии

и когда уже у вас построят это самое метро

а то трипофобия разыгралась от ям на асфальте

всё ли чёрные вороны галдят школьниками

никак не успокоит их учительский март

и конечно волга

эта огромная слеза

скатилась по моей щеке

белая как сигарета

единственная белая зимой

не включай свет

когда идёшь курить

разобьют окно

постучат в дверь ногами

мне надоело в стиле трёх сестёр ныть о москве

я хочу испытывать острую ностальгию

по пластовским просторам и благовским далям

как средневековый виллан я уверен

что у стен святых иерусалима

счастье есть

но не здесь

2020

сидячий вагон

нам бы день просидеть да ночь продержаться

в сидячем вагоне поезда «ульяновск-москва»

свет похож на человека чьей смерти все ждут

но он продолжает пропитывать потом простыни

и повторяет как калигула что ещё не умер

как дуглас фэрбенкс с приходом звука

как лёд на озере по поздней осени

тварь дрожащая и боязно ступить

но надо раз ты рыбак и ловец душ человеческих

свет не виноват в вынужденном бессмертии

ночью люди заходят на станциях

он становится психопомпом до кожаного сидения

сделанного из кожи пассажиров

внесённых за провинности в чёрный список

спать при зомбиподобном освещении

что с глазными яблоками

разрезанными по рецепту андалузского пса

поезд дёрнуло во сне тревожном

на секунду погас свет

показалось навсегда

и все персонажи венечки ерофеева

которых оставили ангелы

пытаются уснуть

разбросанные как попало

их предки играли в сику и пристенок

они стекают головами по стёклам и стенам

встречаются физиономиями с серыми столиками

откинутыми от впередистоящих сидений

как ра встречается с морем сигай

колеблется чаша дел русских

из запрокинутых голов храп богатырский

рты открывает и выламывает гнилые зубы

разносит по вагону табак и перегар

и кажется