‎Красавица и чудовища

Самой правдоподобной среди них представлялся вид затопляемых подземных катакомб, из которых ринулись полуслепые от долгой подземной жизни крысы и огромные насекомые, неспособные быстро настичь жертву на поверхности. Оттого они и привязались.

Чем они могли бы питаться, дабы расплодиться так? Корнями того мифического красного растения из замка? Бред. Как и все прочие догадки.

Правда, от каждой отринутой разумной догадки становилось только страшнее.

Зато от этого вдруг отвлекло более телесное ощущение – Элиза вдруг поняла, что уже давно чувствует жжение сзади над правым коленом.

Просто из-за полученных синяков оно раньше не казалось чем-то особенным.

Но вдруг это укус какого-то ядовитого гада? К большинству ядов у нее уже выработалась некоторая устойчивость. Правда, эта приобретенная особенность лишь означала, что она бы не умерла от укуса будь она в комфортных покоях. Элиза плюхнулась на поваленное дерево, задрала юбки и разорвала чулок пытаясь вывернуть ногу так, чтобы разглядеть ранку.

В свете молнии она увидела нечто совершенно невозможное – малюсенькую татуировку. Некоторое время она вглядывалась, ожидая нового всполоха молнии. Было ясно одно, это символ не человеческого языка. Это, кажется, унгау… Или… нет, что-то серьезнее. Только откуда вообще она могла это знать?!

Осознание пронзило ее. Она сняла серьгу

Армии? Нет, в Запретные Земли не мог проникнуть никто, кто бы мог нанести существенный вред и установить свои порядки.

Ни армии, ни банды. Это было очевидно.

Так что она сама и нанесла этот символ. Причем так, чтобы в последствии не замечать его. Все для того, чтобы забыть о том, что она узнала о спруте или от него.

Ведь ее проклятье несло ей «самую ужасную смерть», что бы это ни значило. Вернее, это значило, что даже рядом с ней было очень опасно. В том числе и лорду этих земель.

Кривясь от осознания последствий, Элиза аккуратно расцарапала несколько линий символа. Жжение потухло.

Стало легче, но вместе с тем и накатили забытые воспоминания. Она успела уже куда ближе познакомиться со своим проклятием, чем казалось только что.

Элиза кое-как встала и направилась дальше.

Ее посетило странное чувство, как будто бы она была не одна посреди негостеприимного леса. Возможно, дело было в том, что буря была поднята не против нее одной.

– Дом… – почти спросила Элиза приглядываясь. Впереди наконец-то появилось убежище.