‎Красавица и чудовища

– Госпожа Беной, ось как бы тут… в общем… Теперечи нету ее… Ну, то есть сзади еще ничего…

– Ты это уже говорил.

– Но теперь-то, госпожа Беной, ведь… совсем того…

Элиза отодвинулась в тень, так чтобы ее лица уж точно не было видно снаружи.

– Что скажете, лейб-медик? – холодно спросила она.

– Перестань, здесь не осталось места формальностям, – ответил сидящий напротив мужчина с обезображенным лицом.

– Святой отец будет против того, чтобы я назвала вас по-родственному, – напомнила Элиза.

– Его здесь нет… – он облизал губы и откашлялся, – тогда, о урожденная Бенуа, не оставите ли вы, наконец, формальности? Ради своего колдуна.

– Эрик, вы не колдун, – ответила она, – но мне интересны ваши соображения.

– Мои соображения… – задумчиво сказал он, приглаживая ус над разорванной губой, – мои тайные соображения состоят в том, что пора спешиваться и, скрываясь, бежать к границе. Нельзя ждать чего-то хорошего от подобных заданий. Я испытал не одно…

– Оставьте поучительную историю вашей жизни.

Мне интересно, что говорит ваше чутье именно сейчас, – холодно сказала Элиза.

Его история была и так известна – делавший военную карьеру старший незаконнорожденный брат замахнулся слишком высоко и оттого должен был сгинуть адъютантом в нескончаемой бойне где-то в южных болотах. Так и вышло. Но лишь на время. Каким-то чудом, через полтора года, он объявился вдвоем с Шоном – генералом исчезнувшей там армии. Вид имел нездоровый, к тому же обзавелся татуировками.

Генерал уверял, что его адъютант наловчился исцелять все болезни, от болотной малярии и тифа, до гангрены и ходатайствовал о даровании тому чина лейб-медика. Сам же Эрик все отрицал. Четыре месяца назад генерал все-таки скончался от сифилиса, и положение Эрика начало стремительно рушиться. Не удивительно, что он считал приглашение в экспедицию лишь очередной попыткой просто избавиться от него.

– Пусть, – ответил он, – но сперва надо помочь с починкой. До вечера недалеко, а там и ночь…

– Пусть кучер делает свою работу, – еще более холодно сказала Элиза, – а ты – свою.

– И какую же? – вскинул он подбородок.

– Слуге это должно быть очевидно.

– Пусть… Я отвечу, но сперва ответь ты, для чего тебе этот бесноватый инквизитор? И, что самое главное, эти… достойные… девчонки со стариком и старухой?

– Вот потому от тебя и хотят избавиться, – наставительно сказала Элиза, – мои фрейлины достойные дочери своих семейств.