‎Красавица и чудовища

И наймите раздельно двоих из местных, не связанных с Косым, чтобы проникли в его рабочий кабинет с целью украсть несуществующую компрометирующую безделушку. Платите щедро.

Словом, по итогу этой неудавшейся свадьбы на руках Элизы осталось несколько списков людей. За исключением перечня команды фрегата, удостоенной похвалы за подавление пиратского погрома, в остальных списках через сутки значились лишь трупы, к тому же неразрывно связанные с ее именем. За исключением старшего брата Марата. Тот застрелился сам. Хоть она бы и предпочла этим спискам живого барона до конца своих дней, но не всегда все идет так, как хочется.

– …во славу мою. Явственно и недвусмысленно, мои слуги уничтожили множество отбросов. Чаще всего в этом не было ничего рыцарского, потому мне пришлось озаботиться складывающимися обо мне представлениями. Добавить мистические намеки на ритуальность их работы. Я заранее объяснилась с инквизицией, предоставив им все доказательства. Подтолкнула их самих к выводу, что выдуманные мной процедуры – необходимость.

Праведный слуга защищает хозяйку и для того совершает грех убийства. «Имею ли я право очернить смертным грехом его не мною дарованную бессмертную душу?» – Элиза рассмеялась, закашлялась и отрезала грубым голосом, – нет! Так пусть он помнит об этом и покажет свое понимание нарочито искусственными ритуальными действиями. Примерно также как показывает, что помнит о своем статусе и долге, приветствуя меня.

– Люди всегда находят оправдания братоубийству. Мне это не интересно.

Расскажи, как именно ты провернула эту штуку, – прервало золотистое существо.

Виляющая тропинка почти скрылась в тенях деревьев. Если бы не порхающий впереди собеседник, казалось, что конь просто толчется на месте.

– Так дело в том, что я ничего не «проворачивала». Я вам не из купеческого сословия, – одернула Элиза, – ритуал можно «оживить», если о нем постоянно думает множество людей. Ползли самые смешные слухи. Никто уже не думал о моих рыцарях, как о головорезах, а обо мне, как о просто несдержанной баронессе.

Люди сами сплели из жертв моей ежедневной рутины нечто большее. Приписывали какие-то мрачные тайные цели. А красноречивое молчание инквизиции только подливало масла в огонь. Знаете… Знаете, почему люди вас видят?

– Люди нас не видят. Нет смысла заговаривать мне зубы.

– Но иногда ведь видят? – пожала плечами Элиза, – и как тот сильфид, что заведует грезами горожан. Он может им сниться? Мне кажется, дело примерно в том же.

– Нет.