Я – прИступник

Не успел в моей голове созреть полноценный вопрос о дальнейших действиях, как к двери, расталкивая нас в стороны, подбежал все тот же сотрудник, вставил ключ, потянул ее на себя и снова пропустил вперед нашу кучку отбросов общества. Коридор стал заметно уже, выглядеть начал примерно так же, как заброшенный двухэтажный барак в марте месяце – известка сыпется на затылок, на стенах капли воды, зеленая плесень, под ногами поддоны стоят деревянные, чтобы в лужах не утонуть. Еще полминуты и мы упираемся во вторую такую же дверь.

Еще два-три таких коридора, несколько лестниц и мы оказываемся на бетонном замерзшем раздолье, где по обеим сторонам, в порядке зиг-зага, знакомые двери с глазками и кормяками. Сотрудник читает четыре фамилии (эти ребята остаются на этаже), остальные поднимаются выше. Мой этаж оказался по счету третьим.

– Парейко? – произнес сотрудник, глядя на меня и моих друзей.

Я сделал один шаг вперед.

– 284-я, – добавил он и повел меня к двери с этим номером.

Голова начала кружиться. Я обернулся и посмотрел на Илюху. Тот улыбался, демонстрируя мне большой палец на правой руке. Леха стоял поникший.

– Стоять! – прислонилась к моей груди рука камуфляжная.

Я остался на месте. Поднял глаза. 284. Белой краской выведен номер на зеленой двери. Ключ воткнулся, появился зазор, в который я проскользнул, в мгновение ока, после чего дверь захлопнулась.

– Хата черная, людская? – выдавил я, стараясь сделать свой голос как можно грубее, внимательно осматривая, скромные по площади, апартаменты с множеством двухъярусных коек и шумным телевизором, закрепленным на кронштейнах у самого входа. Один из жильцов взял пульт и убавил звук.

– Людская, людская, – ответил устало он же. – Ты то откуда сам?

– С ИВС.

– Первоход?

– Да.

– Понятно, – улыбаясь, слез с кровати лысый мужик, оказавшись на деле истинным великаном.

Я ненадолго задумался.

– 28-го, – сказал я. – Два дня получается.

Вся камера утонула в смехе. Лысый подошел ко мне ближе.

– Как тебя величать? – полюбопытствовал он. – За че заехал?

– Меня Диман зовут. Два два восемь.

– Понятно. А часть?

– Четвертая.

– Синтетика?

Я кивнул.

Мужик покачал головой явно разочарованно. Затем сказал:

– Ну, обживайся пока. Разговор с тобой еще люди составят. А пока разбибикивайся.