Я – прИступник

В итоге прикрутили мне третью часть.

– А третья это…?

– Примовая третья. Распространение.

– Примовая третья, распространение… – повторил я, слегка задумавшись. – А у меня какая? Примовая?

– У тебя четвертая. По любому примовая.

– И сколько за нее дадут?

– Ну…проходная десятка. Если вину признаешь там, брыкаться особо не будешь…

– Что значит проходная?

– Ну, минималка. От десяти же она идет.

– Лет?

– Понятное дело, – улыбнулся он шире обычного и посмотрел на меня, как на последнего идиота.

Я не стал ничего отвечать. Развернулся, подошел к двери, что вела на долину, открыл, зашел, встал и задумался. Сортир тут был, как отдельная комната. С унитазом. Только немытым и страшным. Моя жизнь медленно пролетала перед глазами, воспоминания сыпались каскадом сквозь стены тюремные, мысли сбивали с ног, голова кружилась, не то от запаха туалетного, не то от стресса конкретного. Десять лет. Неужели все так дерьмово? Это же целая вечность! Шатаясь в пьяном дурмане своих размышлений, я вспомнил, что надо позвонить Насте, и, буквально через десять секунд, осознал, что сделать этого не получится.

– Черт! – я ударил ногой по стене со всего размаху.

Парни снаружи заволновались.

– Ты в порядке там? – доносились их голоса. – Слышишь, нет?

Я стоял, зажмурившись, сжав кулаки и с трудом сдерживая, пробивающую кадык, слезу. Перед глазами явился последний вечер: дед, улыбаясь мне, уезжает в аэропорт, мы с Настей делаем бутерброды, доводя хлеб сначала до хрустящей корочки в тостере, а затем подтапливая в микроволновке «Голландский» сыр.

– Блин, горячий! – взвизгнула она умиляюще.

Я посмеялся над ней по-доброму. Поделился своим. Мы съели его пополам. Следом направились в комнату. Там я ей сделал подарок. В упаковке из-под шоколадной медали я подарил ей билеты на Куклачева в ДК «Прогресс» на четвертое января.

– Класс! – искренне обрадовалась она. – Спасибо тебе.

В знак благодарности Настя чмокнула меня в пипку носа, прикусила губу, медленно стянула с себя футболку, неотрывно взирая в мои дрожащие от возбуждения очи…

– Эй, ты уснул там что ли?! – раздался язвительный крик снаружи.

Я открыл глаза. Плакать уже не хотелось. Глубоко вздохнув, я открыл дверь и вышел наружу. Посыпались вопросы, на которые отвечать не хотелось.