Почему Христос не улыбался (рассказ)

Зачем? – чтобы «дежурно» отметиться и выразить свои соболезнования?.. С нею я не настолько близко был знаком, а она, наверняка, и без меня уже устала от бесконечной безликой вереницы «искренне скорбящих», но малоизвестных ей «друзей» ее великого мужа.

Все эти бла-бла-благородные сочувствующие входят в дом со слезами на глазах (и с пустыми руками!), но всех их надо приветить, напоить кофе и чем-нибудь покрепче, да еще и выслушать их утомительную болтологию…

Как ни кощунственно это прозвучит, но вдов надо жалеть больше, чем их покойных мужей…

Поэтому я сразу отправился на вокзал и уехал в Рим…

Вечером посижу в ресторанчике, помяну, а завтра днем улечу в Россию.

***

Выйдя с римского вокзала, я пешком дошел до Piazza della Repubblika и, не мудрствуя лукаво, уселся в первом же ресторане на via Nazionale. Заказал двести пятьдесят граммов водки Smirnoff, мандарины и хлеб.

Высокий худой официант с прыщавым болезненным лицом несколько удивился моему заказу:

– Что предпочитаете из горячих блюд?.

– Пока ничего! – коротко ответил я, но обнадёжил парня, – Может быть, чуть позднее…

Что же так тяжело на душе, а? Думал: приеду в Рим – развеюсь…

Как там у Екклесиаста? «Всему своё время, и время всякой вещи под небом: Время рождаться, и время умирать… всё – суета!..» Десятки веков назад это сказано, а мы (эх, люди-люди-человеки!) соглашаемся с этой мудростью, восхищаемся ею и всё равно суетимся, суетимся, суетимся…

Уф-ф-ф! Что-то мне сегодня очень тяжко!.

– Вы кого-то ждете?.. – поинтересовался официант, когда принес мой заказ.

– Нет! Я одинокий странник во Вселенной! – через силу (и поэтому не очень удачно) пошутил я.

– Хорошо, синьор пилигрим!.. Приятного вечера!..      

Водка оказалась отвратительно теплой, будто подогретой! И после первой же рюмки (теплая водка на голодный желудок! – быр-р-р…) я понял, что этак меня быстро «развезет». Я залпом выпил еще рюмку, закусил долькой кисло-сладкого мандарина, и попросил официанта, чтобы он перенес весь мой нехитрый разблюдаж на открытую веранду – там под тентом пустовали два небольших столика для курящих…

Вечерняя весенняя прохлада мигом остудила голову.

Третья и четвертая рюмки пришлись, как нельзя кстати. И водочка показалась мне не такой уж отвратной, и я согрелся изнутри и разомлел.