Грань

Иголку от душевной мякоти Эрика отняли так же быстро, как и всегда. А может, это он сам и колол себя ей? Кто знает? Сейчас Эрика почему-то осенила именно эта мысль. После бодрящего укола Эрик вспомнил, что отношения между ними давно потеплели на значительное количество градусов, что они ненамного, но все же повзрослели. Плюс ко всему, встретив коллегу, любого, не обязательно Эмиля, было бы странно и невежливо просто проигнорировать его. Поэтому, хоть Эрик и недолюбливал кавказца и не проникся к нему тем уважением или интересом, благодаря которым люди могут с удовольствием пить вдвоем что-то горячее, он решил присоединиться.

Проходя по залу кафе к столику Эмиля, он обратил внимание, какой же яркий свет разливали по интерьеру массивные лампы. Эти лампы были в форме вытянутых усеченных цилиндров неправильной формы наподобие советских сушилок для волос, которые многие встречали, например, в бассейнах. Ламп было три, и свисали они с потолка на длинных черных шнурах. Свет, льющийся из них, был настолько ослепительный и, можно сказать, густой, что за окнами ничего было не разглядеть. Создавалось впечатление, что кафе отрезано от всякой жизни, которая и так далеко не била ключом снаружи. Оно настолько разительно отличалось от сумеречной сырости улицы, что, казалось, вообще принадлежало другому миру и городу.

– Ну, привет, товарищ! – начал разговор Эрик, садясь напротив Эмиля за столик.

– Да-да, привет, – ответил Эмиль. – Я видел, как ты вошел, точнее, услышал, когда зазвенели колокольчики.

– Ну да, понятно.

Кстати, тебе не показалось странным, как они звучали? – спросил Эрик.

– Почему странным? …Хотя да, возможно, твоя тонкая душевная организация позволяет тебе слышать то, что простым смертным недоступно, – с привычной ухмылкой, изобразив театральную задумчивость, сказал Эмиль. – С китами-то еще не разговариваешь?

«М-да… – протянул про себя Эрик. – Ничего нового. Все тот же старый НЕДОБРЫЙ Эмиль».

– А ты что здесь делаешь, кстати, как занесло-то? Я думал, ты работаешь в Иркутске.

– Да вот, взял себе небольшой отпуск и приехал навестить одну знакомую, если понимаешь, о чем я, – отвечал Эмиль, и глаза его озорно блеснули.

– Ну-ну, чего ж тут непонятного, – пытаясь выдавить из себя ответную улыбку, сказал Эрик.

Таким образом, парни, пусть и не совсем искренне, но наконец-то улыбнулись друг другу.

– Кстати, рад за тебя, что ты подстриг наконец-то эти свои отвратительные патлы, – заметил Эмиль.

Прозвучало это почти как комплимент.