Публичная арена: у истоков сетевой поляризации

12.2014)].

Философская парадигма кантианства углубляет философскую проблематику как онтологии, так и гносеологии. Если Декарт начал разрушение философской триады, вынеся за скобки бога, то Кант выносит за скобки и объект: все создается трансцедентальным разумом, субъектом. В рамках такого расширенного понимания cogito можно, казалось, сохранить хотя бы субъект. И здесь лежит ключевая проблема в понимании Канта.

В интерпретации постмодерна, Кант – это не субъективный идеалист, поскольку, по Канту, субъект не конституирует объект своим разумом, разум не принадлежит никому, он фундаментально трансцедентален, а субъект – недостоверен, он просто гипотеза.

С другой стороны, Канта нельзя причислить и к изощренному теологу-реакционеру. Функциональная сущность учения Канта раскрывается в его «Критике практического разума», где практический разум выступает как коллективная онтология, волевым усилием восстанавливающая философскую триаду через мораль, волю, императив («было бы хорошо, если бы Бог был»). Так появляется коллективный бог морали.

Как отмечает Александр Дугин, «Кант, по сути, строго продолжал основную линию философии Нового времени, радикально прочерченную Декартом – разведение по разные стороны субъекта и объекта и утверждение центральности гносеологии (теории познания) в качестве наиболее надежной основы философствования. Только Кант делал на этом пути важнейший рывок и демонстрировал, что онтологическая субстанциальность ни субъекта, ни объекта не может быть строго выведена из структур рассудка (чистого разума), и это противоречие разрешимо лишь в обращении к волевому моральному началу, составляющему основу практического разума»[12 - А.

Дугин. Постфилософия. URL: http://www.platonizm.ru/book/export/html/124 (http://www.platonizm.ru/book/export/html/124) (дата обращения: 03.12.2014)].

Если Декарт и Ньютон познавали, уточняли и углубляли реальность, то Кант уже напрямую начинает рассматривать возможности ее конструирования, Кант создает реальность, придавая гносеологическим интенциям человека несоразмерное ни с чем доселе значение.

Как мы увидим ниже, именно эту часть учения Канта взяли на вооружение философы постмодерна, намеренно или ненамеренно проигнорировав гуманистические и просветительские аспекты кантианства.

Спекуляции Канта ненамеренно саботировали идеи модерна как парадигмы рациональной реальности. Его удар завершил Мартин Хайдеггер, которого можно назвать последним философ эпохи модерна.