Публичная арена: у истоков сетевой поляризации

И если виртуальная реальность существовала, таким образом, на всех этапах человеческого существования (когда человек действовал и проявлял себя через сферу символического), то «информациональное» общество производит революцию в том, что постулирует реальную виртуальность, где реальность – фактически существующее, а виртуальность – практически существующее:

«Что же представляет собой тогда коммуникационная система, которая в противоположность историческому опыту прошлого создает реальную виртуальность? Это – система, в которой сама реальность (т.

е. материальное/символическое существование людей) полностью схвачена, полностью погружена в виртуальные образы, в выдуманный мир, мир, в котором внешние отображения находятся не просто на экране, через который передается опыт, но сами становятся опытом. Все сообщения всех видов заключены в средстве, ибо средство стало настолько всеобъемлющим, настолько разнообразным, настолько послушным, что абсорбирует в одном и том же мультимедиатексте целостность человеческого опыта, как в той уникальной точке вселенной, что Хорхе Луис Борхес назвал „Алеф“»[47 - М. Кастельс. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. URL:http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/kastel/09.php (http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/kastel/09.php) (дата обращения: 04.12.2014)].

Другим ключевым и революционным изменением «информационализма» ученый считает изменения, затронувшие понятия пространства и времени: «материальный фундамент новой культуры есть пространство потоков и вневременное время.

<…> Это культура реальной виртуальности, где выдуманный мир есть выдумка в процессе своего создания»[48 - М. Кастельс. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. URL:http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/kastel/05.php (http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/kastel/05.php) (дата обращения: 04.12.2014)]. Кастельс поясняет, что социальная практика дробления времени коренится в том пространстве, в котором такая практика осуществляется. Это пространство на протяжении долгого времени отождествлялось с дистанцией. Информационные технологии сделали это понимание устаревшим. Как исторические исследования после Куна уже не могли разворачиваться хронологически, не рискуя оказаться морально устаревшими в сравнении с парадигмальным подходом, так и общество «new normal» теперь выстраивается на пересечении потоков – капитала, информации, коммуникации, мерцающих сообществ, технологий, звуков или символов – и вокруг них.