Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

Фомин продолжал:

– … Наша партия на этих выборах не только войдет в Думу, она станет законной партией власти, весь наш народ встанет за нас, вся страна, – вы убедитесь в этом через неделю! Нынешняя оккупационная власть рухнет, как гнилое дерево…

«Ничего себе, – подумал я, – вот убежденность! Позавидовать можно. Неужели и этот Сережа был таким? Что же он повесился?». Но я прервал его пафосную речевку.

The words Secretary General still have an electrifying effect on all Russians born and raised in former Soviet Union, just the same as the title czar had for our ancestors.

The Secretary General continued, “Very soon our party will not only enter the Duma, but it’ll become a party in full power it deserves. All our people will rise, all the country will demand justice and punishment for traitors and Capitalist collaborators – you'll witness it in pair of weeks! The present occupational regime will collapse as a rotten tree!”

“Wow,” I thought “what a conviction! Was this poor Sergey of that sort? Why then he hanged himself?” Though I interrupted this pathos chant.

– Извините… Но я должен вас предупредить. Я не коммунист, и даже, скорее, наоборот.

– Мне это известно. Но для вашей работы это неважно. Да и через пару недель, быть может, вы им станете. Не думайте, я бы вас никогда не пригласил, если бы не знал о вас от своего друга, пламенного коммуниста, к сожалению, уже покойного.

“Excuse me, I must warn you.

“I know that. But in your work it won’t be important. Maybe it’s even an advantage. And in a couple of weeks you may well become true and convinced Communist. And I can tell you sincerely, I would never have invited you for this job if I didn't hear of you from my friend, an ardent Communist, unfortunately departed.”

Я вопросительно смотрел на него.

– Вы должны его помнить. Он был членом нашей партии. Коммунист Глотов.

«Господи! – подумал я, – так вот кто меня ему рекомендовал…». Действительно, год тому назад я спас один крупный завод, где тот был директором, от захвата рейдерами. И даже описал все, как было, в таких же записках, как эти. Но этот генсек, наверное, не знает последнего часа жизни своего друга. Не знает, что мне тогда пришлось, – чтобы остановить этого члена их партии, – стрелять в него с двух метров, и попасть куда целился.

I looked at him questioningly.