Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

I was born and raised under very hard Communist regime in this country where only one party was legal for seventy years, that’s why this softly spoken Ts-Ka had effect of electricity on me. The only thing that still ringed funny for me, this once mighty and inaccessible party organ now inhabited such a shabby place and received members and guests so simply. Times have changed, indeed.

Короче, я им сказал, что меня срочно вызвал Фомин, тогда один дружинник метнулся за дверь, а обратно они появились вдвоем. Вторым был крепкий мужчина, под пятьдесят, коротко стриженый, в хорошем темном костюме и при галстуке.

Молча, со скорбным лицом, как на похоронах, он крепко пожал мне руку и жестом пригласил следовать за собой.

In short, I told these two that somebody named Fomin asked me to come here immediately, and then one of them dashed back into the rooms, and in a half a minute returned with middle-aged slender man. The man had a short haircut, dressed in a dark expensive suit and white shirt with a tie.

Silently and grimly as it’s suitable only at funeral, he shook my hand and with a jest invited to follow him.

Офис был самый обыкновенный, но просторный, на столах ворохи бумаг и не очень новая оргтехника. Но здесь не было сейчас ни души, стояла полная тишина, какая бывает в квартирах, где лежит покойник. Но за следующей дверью обстановка вдруг резко изменилась. Как будто я попал сразу на тридцать лет назад. Передо мной стоял на постаменте гипсовый бюст Ленина метровой высоты. Ленина Владимира Ильича, основателя этой партии, священной для коммунистов личности.

На стене за бюстом были растянуты два знамени. На их тяжелой темно-красной материи тоже блестели золотые профили великого Ленина.

We walked through the room that served as an office; it was quite large, with heaps of papers and rather old office equipment on the tables. It was empty and quiet as it happens in the places with a dead body lying somewhere. But next room was all different. It seemed as if in a moment I traveled thirty years back to glorious days of Communist Russian Empire.

There stood huge, three yards high plaster bust of founder of that Empire Vladimir Lenin, sacred person for Communists of the whole world. On the wall behind it were gloriously spread two large flags, with golden profiles of this Communist saint glittering on its heavy dark-blood colored velvet.

Тридцать лет назад такие гипсовые бюсты великого вождя стояли во всех учреждениях.