Есть ли жизнь после Дани

И только я хотел написать, что она здесь не одна, как понял, что нет понятия «здесь» в этом мире. Но придется его ввести на время, чтобы просто попытаться объяснить, самому себе и вам, как там все выглядит. Немного, так сказать, измерить в длину то, что нужно было взвешивать.

Все, кто там существуют, сами создают себе мир. Пусть, для наглядности, это будет этакое общежитие. Вы бывали в общежитиях? Там такие длинные коридоры. И еще в какую комнату ни загляни, ее обитатели будут этим крайне недовольны, потому что именно в этот момент начали переодеваться и уже задрали блузку.

И тут так, только коридора нет, а комната обитателя – отдельный созданный им мир только для него самого. Всегда можно выйти из него и сходить в гости к соседке, просто захотев. Для этого не придется пробираться через заваленный чужой обувью, детскими колясками, развешанным на веревках постиранным бельем и орущими кошками коридор.

Вы сразу, как подумаете, окажетесь в ее мире. И прекрасно то, что вы при этом не появитесь в клубах дыма сразу рядом с ней, в ее ванной.

И не застанете девушку в неглиже. Хотя многие мужчины сейчас со мной не согласились бы. Вот и в том мире были недовольные сложившимся положением вещей. Тем, что приходится сначала оказываться у входа, сообщить о своем прибытии и ждать, пока вас впустят.

Звонок в дверь раздался сразу, как она влезла внутрь просторного вязаного пуловера. В него бы влезли две таких, как она, но женщины они, хоть об этом не признаются, но очень любят места, куда, кроме них, может поместиться еще кто-то.

Это утверждение с некоторыми исключениями применимо во всех мирах.

– Дорогая, входи. Я сейчас закончу и спущусь, – сказала она прямо из ванной своей подруге, стоявшей у входной двери.

И подруга услышала. Подруга поняла, услышать она не могла из-за завывания ветра и тарабанящего по крыше веранды дождя. Дверь тихонько скрипнула и открылась, впустив в дом насквозь промокшую подругу и сопровождавший ее прохладный и весь пропитанный брызгами ветер.

Огонь в камине замерцал, но, оправившись от шока, продолжил мирно потрескивать и пускать в трубу ленивые искры. Его отражение растеклось по лакированному паркету, рисуя на нем свои неповторимые и недолговечные пейзажи.

– Дести, а ты дашь мне полотенце? – сказала она с порога, как только закрыла за собой дверь.

– Да, конечно. Я уже спускаюсь, – вместе с шагами на лестнице, послышался и бархатный голос Дестины.