Большая чи(с)тка

Большая чи(с)тка

Михаил Хлебников

Инстанция вкуса

Михаил Хлебников, литературовед, критик и кандидат философских наук, квалифицированным пером рисует карту текущей отечественной словесности, расставляя приоритеты и демонстрируя хрупкую эфемерность мыльных пузырей, по недоумению принимаемых за изделия духа. В своей «Большой чи(с)тке» автор доказательно и остроумно (подчас убийственно остроумно) проводит ревизию сложившихся представлений о сегодняшней литературной действительности в России. В поле зрения Хлебникова попала значительная часть нынешних «властителей дум» – Алексей Иванов, Дмитрий Быков, Андрей Рубанов, Евгений Водолазкин, Андрей Аствацатуров, Алексей Сальников и многие другие.

Очень познавательное чтение.

[i]Книга содержит нецензурную брань.[/i]

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Михаил Хлебников

Большая чи(с)тка

© ООО «Издательство К. Тублина», 2021

© ООО «Издательство К. Тублина», макет, 2021

© А. Веселов, оформление, 2021

* * *

Часть 1.

Титаны, жанры, манифесты

Блок, зеркало, нога, или В поисках потерянного близнеца Дмитрия Быкова

…В историю книгопечатания Уильям Буллок вписал своё имя изобретением в 1863 году ротационной машины с автоматической подачей бумаги через валики прямо с рулона. Скорость печати возросла до тридцати тысяч листов в час. Естественно, что машина Булло-ка существенно упростила и удешевила типографский процесс – книги и газеты находили всё большее количество читателей. К сожалению, сам Буллок четыре года спустя стал жертвой собственного изобретения.

Находясь в типографии, он заметил, что механизм одной из машин заклинило, и, пытаясь исправить поломку, пнул остановившийся блок. Однако машина зажала и раздробила его ногу. Последовавшая через несколько дней гангрена не оставила изобретателю шансов.

Говоря о войне изобретений против своих творцов, напомним, что литература ранее уже успела показать вариант этого рокового столкновения. Все помнят сюжет романа Мэри Шелли, написанного в начале XIX века: доктор Франкенштейн становится жертвой собственного научного тщеславия.

Созданный им монстр преследует не только доктора, но и близких Франкенштейну людей: родных, друзей, любимую девушку. Не менее драматичные примеры конфликта творца и его создания мы находим в истории самой литературы. Нередко писатели становятся невольными жертвами ими же изобретённых приёмов, которые они первоначально самонадеянно считали самыми удачными и яркими.