Как пишется история: Кронштадтские события 1921 года

На собрании были отвергнуты пункты о свободной торговле и о выселении всех евреев в Палестину[104 - Показания председателя Кронштадтского исполкома и Совета П. Д. Васильева, комиссара 1-й бригады линкоров и члена ВЦИК А. Г. Зосимова и комиссара штаба крепости Кронштадт Е. К. Коршкнова о событиях в Кронштадте 24 февраля – 2 марта. 17 марта // Кронштадтская трагедия 1921 года: Док.: в 2-х кн. / Сост.: М. А. Антифеева и др.; Ред. кол.: В. П. Козлов (отв. ред.) и др. Кн. 1. М.: РОССПЭН, 1999. С. 146.

]

Обращает на себя внимание еще и нелогичность расположения некоторых пунктов. Список требований (1–11) разбавлен конкретными предложениями по реализации этих требований (4 и 6). Контроль реализации программы, требование ее публикации логично расположены в конце списка (13, 14). Но, похоже, в конце обсуждения неожиданно вспомнили о кустарях – появился пункт 15. Казалось бы логичный призыв поддержать резолюцию (12) расположен не в конце резолюции, а введен отдельным пунктом.

Притом что, казалось бы, требования носят общероссийский характер, предложение созвать конференцию (4) касается только Петрограда и Кронштадта. Кстати, о том, что эти требования касаются всей России, а не только района Петрограда или Кронштадта, мы тоже должны только догадываться.

Отдельный вопрос – можно ли считать опиской требование свободы слова только для левых социалистических партий (2), но при этом освободить из тюрем всех социалистов без исключения. Как мы понимаем, в список освобожденных тогда попадали бы и правые эсеры, и меньшевики – совсем не левые социалисты.

При желании здесь можно было бы сделать определенные выводы. Или же подумать, что составители сами не увидели тут противоречия, т. е. для них этот вопрос мог быть не принципиален. В любом случае в глаза бросается эклектичность программы, нелогичность, бессистемность.

Требования освобождения политзаключенных из соцпартий, допуска эсеров, меньшевиков и анархистов к выборам в эмигрантской и западной историографии будут трактоваться исключительно как бескорыстное желание вернуться к идеалам революции.

Ни советские, ни большинство зарубежных исследователей как бы не заметят, что идеологи кронштадтского движения ближе к концу движения (15 марта) вообще пришли к формуле «Советы без партий»[105 - Власть Советам, а не партиям! // Известия Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов. 1921. 15 марта.].