Откровение и закат

В очах округлённых

Темное злато весны отражается после полудня,

Опушка лесная и чернота, тревоги вечерние в зелени;

Быть может, невыразимое птичье круженье, Нерожденного

Путь мимо мрачных селений, вдоль одинокого лета за летом,

А порою из голубизны угасающей проступает очертанье Отжившее.

Тихо шепчутся в поле колоски золотистые.

Жизнь сурова, и взлетают размашисто крестьянские косы стальные,

Плотник обтесывает бревна могучие.

Нарядилась пурпурно в осеннюю пору листва; монашеский дух

В дни веселья прогуливается; наливается гроздь виноградная,

И полон праздника воздух во дворах распахнувшихся.

Слаще дух пожелтевших плодов; тихо сиянье улыбки

Счастливого, музыка в погребке затенённом и танцы;

В сумерках сада шаги и затишье умершего Отрока.

•••

«Орфическая песня ранних стихов [Тракля] превращается в апокалиптическую песню; за преображением мира следует его разрушение. Или точнее: преображенный мир уже несет в себе семена отчуждения, маскировки и ужаса, которые в преображающем песнопении опосредованно предвещают приближающуюся катастрофу и надвигающийся суд над миром».

    Альфред Допплер

В пути

Unterwegs

В час вечерний понесли в мертвецкую Странника;

Дух смольный витал; шёпоты красных платанов;

Взмахи галок сумрачно-тёмные; заступала стража на площади;

Солнце гасло скрываясь под простынёй исчернённой; неизбывно

Проживается в памяти этот вечер минувший.

В комнате рядом мелодия Шуберта льется: сестра исполняет сонату.

Бестревожно тонет улыбка её в обветшалом колодце,

Голубовато мерцающем в сумерках. О, как древен наш род!

Чей-то шепот в саду ещё не затих; кто-то оставил небесную твердь эту чёрную.

На комоде яблоки пахнут – дух ароматный разносится. Теплит бабушка свечку – горит золотая.

О, как осень печально нежна. С замираньем звенит наша поступь в стареющем парке

Под сенью деревьев высоких.

Стопы твои ласкает родник голубой, алый покой твоих уст таинственно дышит,

Дремлет в них сумрак листвы, темное злато увядших подсолнухов.

Веки твои хмелея от мака, на челе моём грезят украдкой.

Нежный звон колокольный сердце до боли пронзает. Облаком синим

Лик твой нисходит осеняя меня в полумраке.