День освобождения Сибири

Именно по этой самой причине на заседании 8 декабря один из участников Сибирского областного съезда, некто Закржевский, большевик, по всей видимости, как делегат от Омского съезда Советов и таким образом как бы по его поручению, предложил представителям от Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов немедленно покинуть съезд «сепаратистов». Причём Закржевский тут же подал пример своим, возможно, ещё сомневающимся товарищам и демонстративно вышел из зала заседаний, а вслед за ним дружно потянулись к выходу и большинство остальных представителей от рабочих и солдатских Советов*.

Однако значительного практического результата этот демарш большевиков всё-таки не возымел. Ибо, даже несмотря на уход со съезда представителей левой, а чуть раньше и правой оппозиции почти в полном составе, съезд, тем не менее, не растерял кворума и поэтому продолжил начатую работу. Дело в том, что делегаты от советов крестьянских депутатов, которые по преимуществу являлись приверженцами эсеровской идеологии, не откликнулись на призыв большевиков и томский съезд всё-таки не оставили.

Более того, к ним вскоре присоединились и крестьянские (читай: эсеровские) делегаты III Западно-Сибирского съезда советов, срочно вызванные в Томск из Омска. Так что общее количество участников съезда уменьшилось незначительно и составляло по-прежнему около 2/3 от первоначально запланированного общего количества делегатов.

Тогда томские большевики, как свидетельствуют некоторые источники, попытались разогнать съезд областников при помощи вооруженной силы.

Однако численности городского отряда красной гвардии для проведения такого достаточно масштабного мероприятия _______________

*В архиве Томской области хранится объяснительная записка президиуму декабрьского Областного съезда от уже упоминавшегося нами делегата по фамилии Оленич-Гнененко. Записка касается инцидента, который произошёл на том самом пленарном заседании 8 декабря. В тот момент, когда Закржевский предложил представителям от советов немедленно покинуть зал заседаний, из рядов делегатов, а также зрителей раздался неодобрительный гул и даже послышался свист.

Авторство последнего было приписано Оленич-Гнененко, за что он и объяснялся перед президиумом съезда, принося ему, а также Томскому совету рабочих и солдатских депутатов, свои извинения. Закржевский тоже, кстати, не остался в долгу и, выходя из зала заседаний съезда, обозвал освиставших его делегатов «хулиганами» (ГАТО. Ф.578, оп.1, д.2, л.15).