Евреи, иудеи и все остальные… Израиль – взгляд изнутри

Но мне всё ещё не верилось, что это происходит со мной в реальной жизни, мне всё это представлялось каким-то сном – наваждением, чем-то нереальным, казалось, что вот я проснусь, и всё это исчезнет, и я снова буду в своей квартире, лёжа в своей постели, и меня будут окружать привычные для меня вещи.

Самолёт медленно выруливал на полосу рулёжки[113 - Рулёжная дорожка (РД) – часть лётного поля аэродрома, соединяющая между собой элементы лётного поля, специально подготовленная и предназначенная для руления и буксировки воздушных судов (летательных аппаратов).

], выехал на взлётную полосу[114 - Взлётно-посадочная полоса – определённый прямоугольный участок сухопутного аэродрома, подготовленный для посадки и взлёта воздушных судов.], затем короткая остановка, рёв турбин[115 - Воздушно-реактивные двигатели.], и вот он понёсся вперёд, оторвался, полетел и далеко внизу стали виднеться заснеженные поля, лес, дорога, машины, город… «Прощай, страна, прощай, прошлая жизнь: детство, юность, друзья, родные. Прощайте все, всё, к чему я привык, и что было для меня дорого!»

Весь полёт в салоне самолёте стоял невообразимый гвалт[116 - Разговорный – крик, шум (обычно голосов людей или животных).

]. Едва мы взлетели, люди начали расхаживать вдоль рядов, делиться впечатлениями, что-то возбуждённо обсуждать, курить… Стюарды и стюардессы абсолютно не обращали на это никакого внимания – люди таким образом прощались с прошлой тоталитарной системой[117 - Политический режим, подразумевающий абсолютный (тотальный) контроль государства над всеми аспектами общественной и частной жизни. ]. Я всю дорогу пил. Мне «повезло», у одного из моих попутчиков – израильтянина, который возвращался домой в Израиль, была припасена литровая бутылка виски, купленная им там же в аэропорту, перед самым отлётом. И мы всю дорогу опустошали её содержимое. Мы не были знакомы до того момента, как оказались в салоне самолёта. Но пара стаканчиков крепкого алкоголя моментально сблизила нас, и уже через несколько минут мы стали чуть ли не самыми закадычными друзьями. Он рассказал мне о себе, а я поведал ему историю своей жизни. Я не помню, как его звали, и после приземления в аэропорту имени Бен-Гуриона[118 - Международный аэропорт в Тель-Авиве, главный израильский аэропорт. Основан в 1936 году британскими властями.] мы уже больше никогда не виделись, хоть он мне и написал свой телефон, и я обещал, что обязательно позвоню ему, как только смогу устроиться. Но я так и не позвонил.