Собрание сочинений. В 3-х т. Т. 3

Здоровье Яке-пузана[253 - Н. М. Языков. – Сост.], кажется, поправляется, но все еще плохо. Он пишет много, и стих его, кажется, стал еще блестящее и крепче. Хомяков пишет больше прозой (больше сказано в противоположность к очень мало в бильярдном смысле). Во втором номере «Москв.» Вы увидите его статью. Чертков издал второе прибавление к своему каталогу – вещь великолепная. Жена моя готовится издать дополнение к семейству господ Киреевских. Она кланяется Вам и Вашей жене[254 - Жуковская Елизавета Алексеевна, урожденная Рейтерн (1821–1856) – супруга В.

А. Жуковского. – Сост.] и поздравляет.

Ваш И. Киреевский.

55. М. П. Погодину

    Начало 1846 года

Любезный Погодин! Честь тебе, и слава, и благодарность ото всех, кто дорожит памятью Карамзина и славою России. Я прочел твое «Слово»[255 - Историческое похвальное слово Карамзину. – Сост.] с истинным наслаждением. Давно ничто литературное не производило на меня такого впечатления: Карамзин явился у тебя в своем истинном виде, и таким образом речь твоя воздвигает ему в сердце читателя великий памятник, лучше симбирской бронзы.

Замечаний, которых ты от меня требуешь, я сделал немного. Оттого ли, что большие красоты заслонили от меня мелкие недостатки, или оттого, что их нет, только вот все, что я заметил:

1. Согражданина вашего. Он не симбирский, а русский гражданин и, следовательно, – согражданин всех нас. Эту честь нам уступать нельзя. Не лучше ли сказать: согорожанина вашего, нашего общего согражданина…

2. Не один Симбирск ставил памятник Карамзину, поэтому выражавший свои чувства при этом случае не мог быть органом одних симбиряков.

Нельзя ли сказать органом общего чувства…

3. О книжной лавке Карамзин не заботился. Сочинения его продавались без его хлопот. Не вернее ли будет: между типографией и письменным столом.

4. В прежние века не было безусловных верноподданных. Сколько князей изгонялось за нарушение условий! Одно подозрение в злодеянии Бориса[256 - Годунов Борис Федорович (1552–1605) – боярин, шурин (брат жены) царя Федора I Иоанновича, в 1587–1598 фактический правитель государства, с 1598 – русский царь.

 – Сост.] восстановило против него всю Россию. Одно неуважение к обрядам и обычаям русским уничтожило самозванца. А те грамоты, на которых целовали крест наши властители при восшествии на престол от Шуйского[257 - Шуйский Василий Иванович (1552–1612) – русский царь (1606–1610) Василий IV Иоаннович. Представитель княжеского рода Шуйских (суздальская ветвь Рюриковичей).