2013 год

Что же говорить о самоощущениях Бога, Космоса и Истории, если бы они обладали чем-то вроде человеческого самоощущения и чувствовали, как утверждение прав человека приводит к лишению прав на существование их самих? И разве не оборачивается неумеренное настаивание на соблюдении прав человека фактическим поражением во всех правах мира – того самого мира, который дал приют человеку и до сих пор терпит его? Ведь если Бог, Космос и История образуют собой некую всеобъемлющую и универсальную данность, называемую нами то светом, то миром, то человек, не признающий ничьих прав, кроме своих собственных, и не чувствующий обязанностей ни перед кем, кроме себя самого, практически превращает для себя мир в нечто несуществующее, во всяком случае во что-то такое, с чем можно совершенно не считаться.

Права человека – это права потребителя, рассматривающего мир исключительно в качестве продукта потребления. Мир, превращающийся в продукт потребления, перестает быть миром в полном смысле этого слова. Когда мир перестает быть миром, тогда и наступает конец света, о котором современный человек может даже и не догадываться.

Он будет наивно полагать, что все еще живет в том самом мире, который давно уже перестал существовать, и, продолжая заниматься своими делами, будет весьма неплохо чувствовать себя.

4

Когда мне было 16 лет, в мои руки попала самиздатовская машинописная подборка «Духовных проповедей и рассуждений» Мейстера Экхарта, на самопальной обложке которой красовалась надпись: «Это Мейстер Экхарт, от которого Бог никогда ничего не скрывал».

Поначалу я даже призадумался, а стоит ли мне читать книжку с таким заглавием, но уже самое начало проповеди «О неведении», открывающей эту подборку, тут же развеяло все мои сомнения. Вот оно: «“Где родившийся царь Иудейский?” (Мф 2:2). Заметьте себе сперва, где совершается это рождение? Я утверждаю, как я часто уже утверждал, что это вечное рождение совершается в душе точно так же, как в вечности, и никак не иначе; ибо это одно и то же рождение.

И совершается оно в основе и сущности души». Эти слова сразу же буквально заворожили меня, но, может быть, еще больше впечатляло их уточнение в проповеди «О вечном рождении»: «Рождение это совершается всегда, говорит Августин. Но если оно происходит не во мне, какая мне от этого польза? Ибо все дело в том, чтобы оно совершалось во мне». С тех пор идея внутреннего свершения и внутренней причастности стала руководящей идеей моей жизни.