Помнит мое «Я». Боль и радость «хорошей девочки»

До сих пор помню тот бардак и твои удивленные глаза, когда вернулась домой и увидела такое зрелище… В тот момент я испытывала страх, чувствуя, что ты меня накажешь, поставив в угол, отругаешь меня, поэтому я начала сразу складывать вещи по шкафам, но у меня не получалось, они совсем не хотели слушаться меня и аккуратно ложиться на полки. Ты смотрела на меня и строго, но с улыбкой попросила так больше не делать, села рядом и стала аккуратно складывать вещи и разносить их по шкафам. Мне стало легче, ведь меня не наказали, зато урок из этого я все-таки вынесла для себя.

А помнишь, как ты отвела нас с сестрой к соседке, чтобы проверить наличие слуха у нас. Я на тот момент совсем не поняла, для чего все это и что от меня хотят. В результате огласили приговор, что Оля имеет слух и будет учиться в музыкальной школе, а я нет, потому что мне медведь на ухо наступил. Вы с папой купили ей пианино, и она училась играть, а также пела в хоре. Я, в свою очередь, научилась сама играть мелодию «Собачий вальс» на пианино и стала играть для вас с папой, пытаясь этим доказать, что у меня есть слух и я тоже могу, как она.

Только вы в ответ смеялись надо мной и повторяли, что без слуха я не смогу ни играть, ни петь в хоре. В тот момент я гордилась, что моя сестра учится в музыкальной школе, играет на пианино и поет в хоре, но в то же время было обидно, что у меня отсутствует такой талант. Хотя я все равно не сдавалась и верила, что немного стану старше, и вы все-таки передумаете насчет моей учебы в музыкальной школе.

А еще запомнился момент, когда ты включила нам с Олей музыку, и мы стали танцевать. Я любила танцевать. Ты присела на диван и наблюдала за нами, а потом обратилась к папе, сказав, чтобы он посмотрел, как красиво и хорошо танцует Оля, сразу видно, что есть слух у ребенка, не то, что у Дашки. Эх, так больно и обидно было слышать эти слова, что я даже расплакалась…»

Она почувствовала, как у нее в груди все сжалось: «Что это со мной? Неужели до сих пор во мне сидит эта обида и боль? Но ведь прошло столько времени».

Ее вновь накрыли воспоминания, и она продолжила свое письмо.

«…Знаешь, мама, начиная с этой тяги к игре на пианино, меня все детство не покидало желание развиваться творчески. После приговора о том, что без слуха мне дорога в музыкальную школу закрыта, я постепенно переключилась на фигурное катание. Сама я на коньках еще держалась не особо хорошо, и тем не менее во мне горело огромное желание развиваться в этом направлении.