В четвертое измерение

«Двойной пожар войны и революции опустошил наши души и города… Какими фантастическими зданиями покроете вы место вчерашних пожарищ?» – спрашивает Казимир Малевич у художников. (К. Малевич. «О новых системах в искусстве»).

Казимир Малевич взыскательно относится к тем, кто желает понять новый язык и новое искусство, он пишет: "Всегда требуют от искусства быть понятным, но никогда не требуют от себя приспособить свою голову к пониманию искусства". Казимир Малевич видел, то, что не видели другие, изобразил увиденное и написал: «Творческая воля до сих пор втискивалась в реальные формы жизни и вела борьбу за свой выход из вещи.

У более сильных она дошла «до исчезающего момента, но не выходила за рамки нуля. Но я преобразился в нуль форм и вышел за 0 – 1». Иначе говоря, произошло событие, Казимир Малевич один вышел в неизвестный мир, реально изменив общее состояние познания. Супрематизм это не только новое течение в искусстве, это новое явление и его открытие. Для своего времени, да и для настоящего времени это был и есть настолько большой прорыв, что слов не хватало и не хватает для понимания и объяснения сущности открытия. Малевич работал над своим новым замыслом все лето и осень в полной секретности, за это время его прозрение достигло вершины. Супрематические идеи Малевича базируются на представлениях о восприятии как способе системного «расширения сознания», т.е. видения мира глазами системы: «Разум, первое образование лика человека. Интуиция – смутное образование второго лика нового образования будущего человека. Но предопределяется в глубине времени и начало третье, которое завершит собою целое звено мирового строения от него ничто не скроется и многомильонные страницы мира будут читаться сразу, ни одна деталь не ускользнёт из будущего черепа сверхмудрости…». [К. Малевич. Собрание сочинений: В 5 т. М.: Гилея, 2005.. T. 5. C. 441].

Выход в «белую пустыню» для Казимира Малевича был логическим завершением живописного пути.

В декабре 1920 появились строки: «О живописи в супрематизме не может быть речи, живопись давно изжита и сам художник предрассудок прошлого». (К. Малевич. «Супрематизм. 34 рисунка»). Требовалось создать основы понимания нового языка и его интерпретации. В Витебске, на стадии становления теории супрематизма, для объяснения своей теории Малевич использовал слово «добавки», «прибавки», «прибавочный элемент».