Проект Антироссия. Очерки и статьи 2004–2020 годов

А мужики в красных и синих рубашках – ни есть ли это та озверевшая от вседозволенности шваль, завладевшая всем без исключения?

– Мое добро! Засеку! Всех повезет!

А жирующая, осатаневшая толпа в телеге гогочет, подзуживает:

– Топором ее, чего! Покончить с ней разом!

И хлещут кнутами, и шумят, и злятся, что все никак не упадет она…

– Мое добро! Что хочу, то и делаю!

– По морде ее! По глазам секи, по глазам! – беснуются.

И шатается кобыленка под градом ударов, а на нее уж оглоблю тащат… И подогнулись уже ноги, но стоит еще, упрямо, не падает…

– Живуча! – злобствуют.

Да, живуча… Сначала тех, что в красных рубашках тащила из последних сил, а теперь, вот, и синие подоспели… Кто из них страшнее, еще вопрос… Наверно, одинаково страшны и те и другие. Из одного теста леплены, одному господину служат.

– Сейчас беспременно падет, братцы, тут ей и конец! – орут.

Кровью обливается лошаденка, а народ кругом безмолвствует, лишь головами покачивает.

– Креста на тебе нет!

Выдюжит ли наша кобыленка, или добьют ее, как в раскольниковском сне? «Он стоит, как будто жалея, что уж некого больше бить».

Будут ли пророческими и эти строки великого писателя и провидца? Остается только надеяться, что нет. Ведь пока, что трепыхается савраска из последних сил…

«Вперед, Россия!» – кричат захмелевшие от нефтегазовых долларов ездоки. А нашелся бы кто-нибудь, кто крикнул бы: «Назад!» Или хотя бы просто: «Хватит!» Все «ну!» да «ну!», а тпрукнуть-то и некому…

2009

Сохраним ли мы русское слово?

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова,

Но мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!

Эти строки А.А. Ахматовой, написанные в годы Великой Отечественной войны, набатно звучат сегодня, когда мы, вопреки всем заветам, день за днем теряем самое главное достояние свое – свой язык. Довольно выйти на улицу, включить телевизор, чтобы ощутить это.

Льется отовсюду, оглоушивая, дикая смесь жаргона, матерщины и иностранных словес. Прежде русские люди, во всяком случае, немалая их часть, имели иммунитет к коверканию родной речи. Пример – речь старых русских эмигрантов первой волны, речь многих бывших узников ГУЛАГа. Трудно вообразить, но люди, десятилетия проведшие в заключении, среди уголовников, умудрялись сохранить совершенную чистоту речи, к ним не приставала никакая грязь.