Солдат

Он ничего не сказал, а только поджал губы. Надо было ее найти.

После похорон мы с отцом поехали домой. Оттуда я позвонил давнему знакомому, живущему в Заринске. Никита обрадовался моему звонку, поздравил с возвращением и быстро согласился на назначенную мной с ним встречу.

На следующий день я отправился поездом в Заринск. Город находился в тридцати километрах от Павловска, был меньше по размерам и менее ухоженный. Именно такие места называют Мухосранском или жопой мира. Он представлял собой городскую депрессию, от него веяло безнадегой.

Однотипные дома, понатыканные хаотично «хрущевки». Я бы назвал Заринск селом, но он носит гордое название город. Я прибыл на вокзал, потом сел в такси. Никита жил в одной из пятиэтажек на Шолохова. При въезде во двор стояла огромная лужа. Она показалась мне такой знакомой. Я не первый раз в Заринске, уже доводилось здесь бывать раньше. Но каждый раз я задавался вопросом: зачем тут еще остаются жить люди?

Я вышел из такси, нашел нужный подъезд. Никита проживал с женой на четвертом этаже.

Он открыл мне дверь, пожал руку и впустил в дом. Он мало чем изменился со школьной поры. Все такой же взъерошенный, полноватый, с вечно удивленным взглядом. Я увидел женщину на кухне, накрывающую на стол. Ее звали Галина. Пухлая блондинка с выдающимися грудями и мясистыми губами улыбалась мне.

– Сергей, – представился я. – Мы с Никитой вместе учились.

– Знаю. Он говорил. Галя, – она протянула мне руку для пожатия.

– Ну что? Сразу на кухню давай, к столу.

Ты с дороги, голодный поди, – сказал Никита, показывая в направление кухни.

Мы уселись на маленькую, но уютную кухоньку. Галя подала пюре из картошки с варенными сосисками.

– Вот еще, мама сама делала, – Галя поставила на стол настойку. – На бруснике.

– Ну рассказывай, как ты? – спросил Никита.

Мне говорить то особо было нечего.

– Все нормально. Спать не могу только. А так пойдет, – махнул я рукой и отправил в рот пюрешку.

– Давай тогда за возвращение. Ты герой. Слава Богу жив, здоров.

Мы подняли рюмки с настойкой, выпили.

– Друга вчера похоронил, – сказал я.

Мне не с кем больше делится своими переживаниями, только с родителями. После возвращения я стал ощущать свою ненужность никому. В Никите я увидел человека способного выслушать меня. Пусть он мне никто, но хотелось просто поговорить.

– Ойойой, – ухнул Никита.

– Вадим зовут. В Афгане убили.

Я выпил не дожидаясь остальных. Галя смотрела на меня мокрыми глазами.