Аврал. Разное

Вставший на её пути Ленский должен быть смят. Онегин теперь – лишь безропотный исполнитель.

… Онегин выстрелил… Пробили

Часы урочные: поэт

Роняет молча пистолет.

Мгновенным холодом облит,

Онегин к юноше спешит,

Глядит, зовёт его… напрасно.

Его уж нет.

«Лох! До него только дошло!» – негодует девятиклассник. Да. До Онегина действительно только сейчас дошло, что если выстрелить человеку в сердце, он умирает. И притом навсегда. Раньше он как-то не думал об этом, его «знание жизни» сюда не распространялось.

И вот какой ценой он получил это знание.

    …Хижина шатнулась.

    И Таня в ужасе проснулась.

Если бы она ещё секунду помедлила, то успела бы увидеть, что хижина рухнула. Теперь Евгений понял самое страшное: он убил ребёнка, и притом одного из немногих людей, которых действительно любил в этом мире.

Горе тебе, Евгений. Теперь ты бездомный бродяга, и нет тебе места на белом свете.

А что же Таня? Непредсказуема и невычисляема. Она вынесла пытку.

Даже тени злобы на сестрёнку не возникло в ней – только жгучая рана в сердце.

6.

Евгений далеко… Добровольный изгнанник, он, как в дурном сне, бесцельно перемещается в пространстве. Татьяна? Она осталась где-то в другой жизни. Да и была ли она вообще?

А Татьяна тем временем уже подходит к твоему, Евгений, брошенному логову и сейчас начнёт тебя изучать. Мог ли ты предполагать, что ей придёт такое в голову? А ей ничего и не приходило в голову, просто тропинка привела. (Вообще удивительна эта способность Татьяны идти без страха, доверяясь Дороге).

Теперь, раз уж она здесь, нужно и войти. Давайте и мы войдём вместе с ней. Узнаёшь ли, Таня, это жилище? Помнишь хибарку в лесу? Нет, она не узнаёт, никаких ассоциаций не возникает. Но вот первый предмет, который попадается на глаза, – бильярдный кий! Тот самый, которым в «Матрице» был нанесён двойной удар Ленскому и Татьяне. И если предположить, что онегинская «опричнина» спряталась в окружавших его предметах, то этот кий среди них, верно, сам Малюта Скуратов!

Смотрим дальше: манежный хлыстик… камин… А вот и внутренние покои: стол с померкшею лампадой… груда книг… лорда Байрона портрет… И, наконец, то, к чему вёл нас Пушкин с самого начала.

На этом предмете он дольше останавливает свой взор:

И столбик с куклою чугунной

Под шляпой с пасмурным челом,

С руками, сжатыми крестом.

Разумеется, этот идол просто обязан стоять здесь, в святилище Онегина.